Книга Спят курганы темные, страница 79 – Александр Харников, Максим Дынин

Я вновь хорошенько подумал, правильную ли сторону выбрал. Да, после развала нашего общего государства – я, в отличие от миллионов других, считал и считаю это огромной трагедией – все же решил остаться в Киеве. Конечно, главной причиной были родители супруги, да и более или менее налаженная жизнь – в Москве пришлось бы вновь начинать все практически с нуля. Но еще был разговор с одним коллегой, который мне врезался в память. Вот что сказал человек, который, как я считал, всегда отличался здравым рассудком и практичностью:

— Видишь ли, Леня… Украина – та же Россия, только климат и кухня здесь получше будут. Да и унаследуем мы все то, что СССР здесь построил – те же заводы и пароходы, как у мистера Твистера. Газеты, конечно, уже не те, ну и хрен с ними. Думаю, что со временем Украина станет «лучшей Россией», только и всего. Конечно, здешние краснобаи врут про «вторую Францию», которую мы якобы построим лет этак через пять. Но жить мы будем намного лучше, чем раньше. И всяко достойнее тех, кто живет сейчас в Москве или Петербурге. А за русский язык и культуру не беспокойся – они будут цвести и развиваться вместе с украинскими. В конце концов, я знаю, когда надо говорить «кiт», а когда «кот».

Увы, все произошло с точностью до наоборот. Пароходы и заводы распродали, деньги от этой распродажи разошлись по бездонным карманам новоявленных буржуев, от культуры – именно культуры, а не кривляния Верки Сердючки – мало что осталось, русский язык вытесняется не только из общественной, но постепенно и из частной жизни. После победы первого «оранжевого майдана», будь он проклят, этот процесс резко ускорился, а после второго… Теперь все семимильными шагами идет к запрету всего русского – впрочем, и украинские вышиванки всего лишь нарядная декорация к продвижению ценностей, чуждых не только здешним русским, но и подавляющему большинству украинцев.

Мне нередко вспоминались слова третьей головы «Дракона» Шварца: «Меня утешает, что я оставляю тебе прожженные души, дырявые души, мертвые души…» Так оно, в общем, и произошло с очень многими в нашей стране. И жить становится все хуже и хуже… Да и дракон только набирает силу. К нему в глотку с тупым упрямством лезут недоумки, которые не могут понять – все закончится кровью, большой кровью.

— Кононов, ты ничего мне не сказал про стену и ворота, – снова зашипел пиндос.

Действительно, двор КПЗ ныне был обнесен каменной – или цементной? – стеной с колючей проволокой наверху. Вход закрывали массивные металлические ворота. Фрэнк посмотрел на своих бойцов:

— Действуем по плану «Б». Кононов, остаешься со мной. Остальные пошли, пошли, пошли! Покажем этим медведям, как умеют работать американцы.

Должен сказать, что работали они профессионально – через полминуты прогремел взрыв, и одну из створок ворот швырнуло вовнутрь. Команда Фрэнка, словно стая черных призраков, стремительно ворвалась вовнутрь.

А потом произошло неожиданное. Похоже, что нападавших здесь ждали. Причем те, кто их встретил, были подготовлены не хуже своих заокеанских коллег. Вспыхнули два прожектора, залив все вокруг ярким светом. Потом почти в упор по янки ударили пулеметы. «Печенеги», – машинально заметил про себя я. Пулеметчики стреляли аккуратными фиксированными очередями. В ответ нападавшие сумели сделать всего несколько выстрелов.