Книга Вечерний Чарльстон, страница 96 – Александр Харников, Максим Дынин

— Именно так, Василий Алексеевич, – кивнул я. – В 1867 году в нашей истории это и произойдет. Тем самым империя, балансирующая как цирковой канатоходец на одной ноге над манежем, сможет опереться на две ноги. И станет более устойчивой.

— А что произойдет с этим молокососом Францем-Иосифом? – проворчал император. – Как долго он еще процарствует?

— Как ни странно, ваше величество, – ответил я, – Франц-Иосиф будет править двуединой империей до ноября 1916 года, став тем самым политическим долгожителем. Он умрет в возрасте восьмидесяти шести лет, в самый разгар Первой мировой войны, накануне полного разгрома его державы.

Николай поежился. Ему, похоже, не очень-то хотелось уйти из жизни дряхлым стариком, всеми забытым и презираемым.

— Хорошо, Андрей Борисович, – спросил меня граф Перовский, – а какова роль России во всем происходящем сейчас на территории Австрии?

— Ну, во-первых, ваше величество, их новая антироссийская политика, равно как и вылазки вооруженных банд на нашу территорию и на территорию наших протекторатов, привели к тому, что Австрия вновь запросила мира. Мне кажется, что здесь необходимо ужесточить условия наших предыдущих договоренностей и сделать все, чтобы не допустить дальнейших происков англичан. Но перегибать палку не надо, и вот почему. Нам ни в коем случае не стоит влезать слишком плотно в дела балканские. Да, там задействованы славяне, пусть не все они и православные – взять хотя бы тех же католиков-хорватов. Вся беда в том, что все эти «братушки» захотят использовать Россию для создания своих независимых государств, после чего тут же о ней забудут. Вспомните сербов – сколько добра мы сделали для них в прошлом, а началась война, и враждебная политика Сербии привела к тому, что наш консул был вынужден покинуть Белград.

— Да, все было именно так, – вздохнул император. – Получается, что Россия обязана всем, ей же – никто.

— А «Начертание» Илии Гарашанина, – напомнил я. – Этот документ наполовину написан в парижском отеле «Ламбер»^[77], a наполовину сочинен покойным турецкоподданным Михаилом Чайковским – да упокоит Господь его грешную душу. Это «Начертание» полно идеями «революционной войны», провозглашенной якобинцами. В будущем адепты сего документа наплодят в Сербии множество тайных обществ, одно из которых осуществит в 1914 году убийство наследника австрийского престола Франца-Фердинанда, что станет казусом белли для начала Первой мировой войны.

— Вот как? – покачал головой Николай. – Хотя чему тут удивляться – все тайные общества в итоге становятся рассадником убийц и заговорщиков.

— Андрей Борисович, – спросил меня Перовский, – а нельзя ли создать вполне легальную и добропорядочную партию, состоящую из южных славян, которая будет с уважением относиться к России и станет проводником наших интересов на Балканах?

Я задумался. Мне и самому порой казалось, что общеславянские идеи должны в итоге объединить народы, говорящие на одном языке – или на близкородственных языках – и исповедующие одну веру. Но жестокая реальность каждый раз доказывала мне, что национальный эгоизм, алчность и жажда власти оказывались сильнее. Достаточно вспомнить сербско-хорватскую взаимную резню во время Второй мировой, а также в девяностых годах, или ту же бандеровщину.