Книга Герой империи. Сражение за инициативу, страница 131 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Услышав эти слова, Гитлер снова завыл, забился в истерике, не в силах перенести такого унижения от своих главных врагов. Ведь он желал величия и мирового господства исключительно германской нации, и та роль, которая для немцев была определена в Империи, казалась ему ужасной. Он думал, что арийская нация будет главенствовать, а ей предназначили быть равной среди равных…

Добил же его маршал Шапошников.

— С вами, нацистскими ублюдками, – сказал Начальник Генерального Штаба РККА, – возжелавшими наших лесов, полей и скрытых в недрах богатств, мы бы вполне смогли справиться и самостоятельно. Победы вам было не видать ни в каком случае. Товарищ Сталин прав: не такой мы народ, чтобы пасовать перед вражеским нашествием. Просто для этого потребовалось бы значительно больше времени и жертв, принесенных на алтарь Победы. Но это не значит, что мы не благодарны товарищам из Империи, которые пришли и встали с нами в один строй. Мы им очень благодарны и даже, более того, как говорил Киплинг, теперь мы с ними одной крови. После перенесенных вместе испытаний все мы одинаково советские, и все мы имперцы. По-другому никак…

Пока маршал Шапошников говорил, Сталин отметил, что за время более чем двухмесячного пребывания на борту космического крейсера Борис Михайлович стал каким-то другим. И дело тут даже не в разгладившихся морщинах и выпрямившейся спине, скинувшей часть из груза лет. За это время в нем что-то неуловимо изменилось, будто из-под оболочки маршала Советского Союза снова проступил молодцеватый полковник императорского Генерального штаба, чем-то похожий на каперанга Малинина. Вот поставь их рядом – и окажется, что они почти близнецы-братья. В какой-то мере этого следовало ожидать: пришельцы из Империи делают ставку на компетентность, и один из самых компетентных военспецов Красной Армии вписался в их среду на все сто процентов. Никакой угрозы в этом вождь не видел. Когда-то в далекой юности он пошел в революцию для того, чтобы добиваться установления справедливости. И если посмотреть непредвзятым взглядом, Империя, которую стремились воспроизвести на Земле пришельцы, была, быть может, самым справедливым государственным образованием из всех возможных. А внешний лоск при этом тоже был в порядке вещей, ведь он достигался не за счет нищеты угнетенных классов, а за счет ювелирного баланса прав и ответственности… Как сказала ему как-то главный инженер крейсера серая эйджел Ауле Ра: «Любая правильно сконструированная машина должна быть красивой в силу своей целесообразности; не все красивые машины сконструированы правильно, но все правильные – красивы…» Государственно-политических образований это правило касается даже в большей степени, чем космических истребителей и наземных лимузинов.

И напоследок вождь смерил оценивающим взглядом притихшего Гитлера. Мелкий помятый человечишка – и не скажешь, что величайший злодей, задумавший уничтожение миллионов людей, – поникший в результате осознания окончательности своего поражения и весь какой-то увядший. Он уже ничего не хочет и даже не рвется с привязи, потому что пар вышел в свисток и осталась пустая оболочка… можно сказать, живой мертвец, впавший в апатию. Посмотришь на такого – и хочется пойти вымыть руки с мылом.

— Товарищи, – сказал Верховный, – я думаю, что пора заканчивать этот спектакль. Полюбовались вдосталь на живого поверженного врага – и хватит. Пусть товарищ Кая Тим отведет его обратно в клетку. Никаких особенных тайн и секретов это бешеное животное в человеческом облике в себе уже не несет, но осталось еще одно очень нужное и важное дело. Необходимо устроить большой судебный процесс, но не для того, чтобы осудить конкретного Адольфа Алоизовича Гитлера, тысяча восемьсот восемьдесят девятого года рождения, а чтобы вынести приговор нацистской идеологической платформе, которая объявляет людей изначально правыми или виноватыми только потому, что они родились в рамках определенной нации. При этом обвинять нацистскую партию в совершенных ею преступлениях должны не только жители Советского Союза и оккупированных Германией стран, но и сами немцы. Ведь немецкий народ был первым среди тех, что пали жертвами агрессивной людоедской идеологии нацизма-гитлеризма. В то время как большевики работали над тем, чтобы принести счастье всему человечеству, господин Гитлер и подельники собирались бросить весь мир в адское пекло. Наши ошибки, вызванные тем, что мы блуждали в потемках неизведанного, то и дело претерпевая головокружение от успехов, не идут ни в какое сравнение с преднамеренно преступными планами нацистов, мечтавших о том, что им будет позволено уничтожать целые народы.