Книга Визит «Полярного Лиса», страница 91 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Стрельба, которую охрана открыла по заключенным, унесла жизни пятнадцати человек, еще три десятка были ранены, некоторые очень тяжело. После всего выяснилось, что бойцы в своем большинстве попали в плен после того, как у них полностью закончились боеприпасы, и немцы стали охотиться за безоружными людьми как за дикими животными. После освобождения в лагере заработал фильтр, старшим которого я назначил лейтенанта пограничников Бондарца. Это был злой, недоверчивый командир со шрамом во всю щеку, начавший войну на самой границе и только чудом выживший под первым ударом гитлеровцев по советским пограничным заставам, когда германская артиллерия с того берега Буга прямой наводкой расстреливала казармы с мирно спящими бойцами и командирами. Впрочем, я с удивлением узнал, что, в отличие от армейцев, подставивших приграничные части под первый удар, командование погранвойск издало приказ, чтобы личный состав с двадцатого по двадцать третьего июня включительно ночевал не в казармах, а в укреплениях вокруг застав, находясь в полной боевой готовности. Поэтому все потери, которые понесли пограничники, были не столько результатом вероломного нападения, сколько следствием многократного численного превосходства врага. Но в любом случае, как старший фильтра лейтенант Бондарец меня вполне устраивал.

Но чтобы все было объективно и без перегибов, рядом с лейтенантом я посадил сержанта егерей Максима Погодина, которому вменялось контролировать процесс проверки при помощи портативного психосканера. Расчет мой был на то, что в случае сомнений они будут трактоваться лейтенантом Бондарцом в пользу подозрений, а в случае, если психосканер даст однозначный результат в пользу проверяемого, даже его жесткость не помешает отправить бойца в подразделение. В этом лагере проверить на вшивость требовалось около восьмидесяти человек, и возились с этим делом лейтенант Бондарец и сержант Погодин несколько часов, до глубокой ночи. Сами посчитайте, сколько уйдет времени, если тратить на проверку одного человека по три-четыре минуты? То-то же!

Однако результат проверки радовал. Совсем «вшивых» – то есть тех, кто пошел на сотрудничество с врагом – не было совсем. Мутных – то есть тех, кто начинал врать в ответ на вопросы об обстоятельствах попадания в плен – нашлось девять человек, остальные были признаны жертвами сложившихся обстоятельств и вероломного нападения и были направлены в подразделения. Танкисты к танкистам, пехота к пехоте. С мутными предстояло разбираться отдельно. Не дожидаясь результатов дополнительной проверки, я считаю, что единственным возможным объяснением их вранья могла быть только трусость, проявленная в боевых условиях. , Между прочим, по законам военного времени за трусость и добровольную сдачу врагу полается расстрел.

Но и капитан Пекоц, и капитан Таним (моя милая тигрица) посоветовали мне пока не торопиться. Быть может, это была всего лишь минутная слабость, вызванная внезапным и катастрофичным началом войны, а также утратой управления со стороны командования. С этими людьми необходимо еще одно углубленное собеседование. Возможно, сейчас они уже жалеют о том, что совершили, и вот в этом случае им можно предложить искупить свою вину кровью, оказавшись на самом опасном участке будущего сражения. А если проявивший трусость ни о чем не сожалеет и ему ни капельки не стыдно за проявленный эгоизм – тогда с ним надо поступать по всей строгости советского закона и ставить к стенке. Между прочим, у них там за такое просто с позором списывают из боевого состава. Человек продолжает жить, но он как бы уже не совсем человек, а хуже какой-нибудь подколодной твари.