Книга Визит «Полярного Лиса», страница 90 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Солнце уже клонилось к закату, когда мы свалились к немцам в Ивацевичи – внезапно, будто снег на голову. Тем более что после Коссова в голове колонны за мотоциклами вперемешку с мотолетами следовали трофейные же грузовики, и уже за ними шли танки и полуторки с ЗиСами. Глядя с головы колонны, сразу и не определишь, что же пылит у нее в хвосте. Германские железнодорожники, зенитчики и солдаты охранной дивизии, составляющие гарнизон станции, никак не могли поверить, что вот так запросто к ним в гости могут заехать русские танки с десантом. Ну, или наехать – что в принципе одно и то же. И опять мы опережали их в темпе на одну-две минуты времени, пока в арийских мозгах длился ступор непонимания. Белые (в смысле красные) начинают и выигрывают, шах и мат.

В Ивацевичах гарнизон по большей части состоял из старших возрастов, ветеранов прошлой империалистической войны и солдат железнодорожных частей – людей, в общем, не воинственных – при виде танков, егерей, донельзя обозленных погранцов, мотострелков и бойцыц штурмовой пехоты они попросту позадирали вверх лапы. Исключение составили зенитчики на станции и охрана концлагеря, в котором содержались советские военнопленные, привлекаемые к восстановительным работам на железной дороге. Но у немецких зенитчиков попросту не оставалось времени на то, чтобы опустить стволы своих пушек для стрельбы по наземным целям – пулеметы и автоматы наших бойцов оказались быстрее. Теперь немецкие зенитные пушки пригодятся нам в любом случае – для стрельбы по танкам прямой наводкой или по прямому назначению, для отражения атак вражеской авиации.

С концлагерем, расположенным за пределами пристанционного поселка, все было по-иному. Тамошняя охрана, когда поняла, что имперские егеря – это отнюдь не СС, дала несколько торопливых пулеметных очередей внутрь ограды из колючей проволоки, после чего начала прытко разбегаться, стремясь оказаться как можно дальше от этого места. Знают, шелудивые коты, чье мясо съели. Но от егерей на мотолетах на своих двоих убежать физически невозможно. Поймают и приведут обратно, сделав больно, очень больно или даже мучительно больно. Это они умеют. При ближайшем разборе полетов оказалось, что это даже не немцы, а одетые в немецкую форму украинские националисты – великие герои, когда имеют дело с безоружными и связанными людьми, и отчаянные трусы, когда враг вооружен и очень опасен. Имперские егеря таких на дух не переносят и быстро приводят к общему знаменателю.

Сам рабочий лагерь оказался всего лишь оградой прямоугольной формы из столбов с натянутой между ними колючей проволокой. Охрана находилась с внешней стороны, временно проживая в палатках. И все. Больше никаких сооружений, временных или постоянных, там не имелось. Готовили пленным тоже под открытым небом – вареную воду, в которой плавали редкие мелкие кусочки кормовой брюквы и отдельные листья прелой капусты. Внутри этого загона для скота содержалось сто двадцать человек – в основном бойцов и младших командиров из состава разгромленных несколько дней назад 6-й и 42-й стрелковых дивизий, а также частей 14-го механизированного корпуса, сгоревшего на второй-третий день войны во время неудачного контрудара под Кобриным. Тогда же мы узнали, что в тридцати километрах от Ивацевичей по направлению к Бресту, в местечке с названием Береза Картузская, существует такой же временный, но просто огромный по размеру лагерь, в котором содержится несколько тысяч наших пленных, захваченных гитлеровцами в последние дни.