Книга Связанные Неприятности, страница 9 – AnnKo

— Господи, Лиза, во что ты вляпалась? — прошептала я в душную темноту балдахина, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза. — Какой Адриано Висконти? Какой показ? У тебя дома в холодильнике остался недоеденный черничный йогурт и открытая пачка молока, у которой наверняка уже завтра выйдет срок годности… А здесь? На ужин притащили какие-то запеченные в вине соловьиные язычки под соусом из лесных трюфелей, к которым даже притрагиваться тошно.

Я повернулась на бок и уставилась в огромное стрельчатое окно. Здесь даже звезды были другими. Они не подмигивали уютно из-за городского смога, а застыли в черном небе мертвыми алмазными крошками. Светили ровно, равнодушно и высокомерно — точь-в-точь как льдисто-голубые глаза этого несносного фон дера.

Я думала о проклятой серебряной нити. О том, как глупо и слепо я за нее ухватилась на том злополучном складе. Могла ли я знать, что моё собственное мастерство затянет на моей шее такую глухую петлю?

— Как мне вернуться? — спросила я темноту, сдерживая всхлип. — Как распустить этот мир обратно, петелька за петелькой, до того самого момента, когда я стояла за кулисами и поправляла подол финального платья?

Но ответом мне был лишь мерный, глухой стук собственного сердца. Я слишком хорошо понимала: в тех дурацких книжках, которые я иногда почитывала в метро, никто и никогда не возвращается назад. Все эти попаданки мгновенно находят свой «дзен», лихо выходят замуж за чешуйчатых драконов, обзаводятся толпой поклонников и спасают королевства на раз-два.

А я? Я не хочу спасать Астральгию. Я просто хочу свой привычный, затертый до блеска крючок номер три, любимое кресло в однушке на окраине и чашку нормального, крепкого кофе из автомата. А не вот эту вот мутную, пахнущую прелой травой субстанцию, которую местные горничные с гордостью называют чаем.

Утро наступило внезапно. Вместе с косыми лучами чужого солнца в комнату явилась служанка — невысокая, с поджатыми губами и взглядом, в котором читалось явное, ничем не прикрытое пренебрежение к моей особе. Она окинула меня брезгливым взором с ног до головы, словно оценивала качество дешевой синтетики на блошином рынке, и коротким властным жестом велела следовать за ней.

В соседней комнате обнаружилась ванная. Но какая! Вместо привычных глазу труб и смесителей — изящные золотые краны в виде разинутых голов грифонов. Служанка подошла к ним, что-то быстро нажала на стене, прошептала короткую, смазанную фразу, и вуаля! Из пастей чудовищ хлынула горячая вода, от которой мгновенно поднялся густой ароматный пар.

Я смотрела на это волшебство, и меня снова накрыла волна паники. Значит, это правда? Каждая женщина здесь — от высокородной леди до последней кухонной горничной — умеет так? Просто поводила руками, понажимала невидимые кнопки, и ты уже нежишься в пене.

«Как я здесь выживу? — испуганно забилась в голове мысль. — Если я даже воду себе нагреть не смогу без гребаных спичек? Я же здесь как паралитик в мире профессиональных атлетов».

Послушно залезла в купель. Служанка, не проронив больше ни слова, принялась намыливать меня какой-то густой розовой пеной, пахнущей сандалом и незнакомыми терпкими цветами. Я не сопротивлялась. Было странное, почти пугающее ощущение, что я внезапно превратилась в бездушный манекен, над которым спешно проводят предпродажную подготовку.