Книга Основано на реальных событиях, страница 60 – Алайна Салах

Слез, которые, казалось, вот-вот готовы пролиться, почему-то нет. Есть сухое першение в груди и ощущение, будто мир нарочно перевернулся с ног на голову, чтобы напрочь лишить меня прежних ориентиров.

Я ведь всю жизнь недоумевала над тем, насколько люди любят раздувать проблемы, при том что жизнь очень понятно устроена. Мало платят – уходи, не ценят – помаши средним пальцем, не любят – забудь, не понимают – не пытайся объяснить.

Те, кто по какой-то причине не могли пройти свой путь именно так, вызывали во мне раздражение. Даже Диана, будучи моей сестрой, не раз злила меня тем, что не могла перестать страдать по Косте, который повел себя с ней как полный мудак.

За глаза меня не раз называли категоричной, но что с того, если уверенность в собственной точке зрения помогала мне ровнее двигаться по жизни?

А сейчас впервые думаю, что невозможность усомниться в собственной правоте сделала меня слепой к чувствам других: к переживаниям сестры и к метаниям собственного мужа. И если уж на то пошло, в своих любовных страданиях я недалеко ушла от Дианы. Она, по крайней мере, не скатилась до того, чтобы выкладывать идиотские фото в надежде причинить боль бывшему.

В квартиру я захожу как зомби. Мертвенно бледное лицо, растрепанные волосы и запавшие глаза в отражении зеркала это подтверждают. За пару часов я постарела лет на пять. Или, возможно, просто повзрослела.

Факт подачи заявления на развод кажется далеким и размытым в свете обрушившегося на меня прозрения. Муж, которого я любила, не раз намеками давал понять, что несчастлив, а я всякий раз упрямо переезжала его катком своего правильного мнения, целенаправленно пытаясь «дорастить» до должности, которую он даже не хотел.

Скинув с плеч влажное пальто – прямо на пол, чего еще никогда со мной не случалось, я иду в гостиную и с размаху падаю на диван. Слез все так же нет, но сейчас я готова о них молиться, лишь бы избавиться от этого невыносимого жжения в груди. Так ощущается вина, с которой я встречалась довольно редко.

Перед глазами вновь возникает Влад, сидящий напротив. Такой близкий и такой далекий одновременно. Смиряться с тем, что он меня разлюбил по собственной инициативе было больно, но еще больнее осознавать, что в этом есть и мой личный вклад. Я так ненавидела его за то, что закрылся… Считала это таким несправедливым, ведь сама я всегда с неравнодушием реагировала на его запросы… Даже на те, что не были озвучены.

Первая освободительная слеза скатывается по щеке и бесследно исчезает в серо-бежевой ткани обивки. За ней следует вторая.

Стерев мутную пелену с глаз, я нащупываю телефон и печатаю.

«Ты тоже меня прости. За то, что не видела».

Как только сообщение получает статус «отправлено», плотину прорывает и я, уткнувшись лицом в подушку, плачу навзрыд. Оплакиваю молчание Влада, свою слепоту и то, что с ее последствиями мне, вероятно, придется жить еще долго. Пока боль утраты окончательно не отпустит.

Дзинь!

«Если у тебя нет планов, может завтра поужинаем?»

Следующим утром, сидя на кухне с чашкой кофе, я очередной раз ловлю себя на ощущении нереальности происходящего. Так много всего произошло всего за один день.

Ценой невероятной боли я смирилась с тем, что мы с Владом подали заявление на развод, испытала шок от его исповеди и обнаружила, что в отношениях не раз вела себя эгоистично, ловко прикрываясь мнимой заботой о муже и при этом напрочь игнорируя его интересы.