Книга Девочка моя, страница 92 – Юлия Резник

А потом мы поговорили начистоту. И стало легче. Нет, страх не исчез, но бояться вместе оказалось гораздо проще.

— Инга, тебе помочь?

Поднимаю голову.

Лиза. Она до сих пор работает в лавке. И если вы недостаточно удивлены, добавлю, что за последние три года она превратилась в мою правую руку. Именно на нее я планирую оставить лавку, когда уйду в декрет.

— Нет, я беременна, а не больна, — повторяю в сто пятый раз. Не знаю, со всеми ли так беременными, но со мной как-то чересчур носятся. Нет, иногда это даже приятно. Но чаще — раздражает.

Боже, о чем я? Куда я шла? Ничего не помню. Чувствую, как с каждым днем все больше тупею. Обвожу взглядом пространство в попытке вспомнить, за чем шла. Сегодня моя лавка мало походит на магазин. Мы сдвинули часть стеллажей к стенам, освободив пространство для длинного праздничного стола. И развесили шары под потолком, а над витринами растянуты гирлянды. На месте, где обычно проходят наши мастер-классы, сейчас сидит десяток детей. В этом году мы проводим для них мастер-класс по составлению парфюма.

Гостей много.

Мои родители, которые приехали еще утром. Мать Андрея. Анна Сергеевна, все еще работающая в нашей семье. Наши друзья с детьми и… Людмила Георгиевна с мужем. Наши отношения с бывшей тещей Чарского не стали теплее за прошедшие годы. Но мы придерживаемся нейтралитета. И, к сожалению, на большее вряд ли стоит рассчитывать. Эта женщина любит Катю. Катя по-своему любит ее. Только поэтому я буду терпеть ее присутствие в нашей жизни столько, сколько придется. Благо у нас практически никогда не возникает необходимость взаимодействовать напрямую.

— Мам! Ну, мы будем резать торт?

Торт? Разве я не за шариком шла? Как будто за ним… Но похоже, пока я тупила, мне нашли другое задание.

Ну, торт — так торт. Иду в подсобку, достаю из холодильника огромную коробку. Распаковываю и вставляю свечки. Андрей все же приходит мне на помощь — торт действительно огромный, и таскать его в моем положении неудобно. Выходим, напевая «хэппи бёздей». Гости подхватывают слова. Катя хлопает в ладоши, сияя так, что у меня глаза слезятся.

Андрей подходит сзади и обнимает меня, осторожно поддерживая живот.

— Только не реви.

— Так трогательно…

Он тихо смеется мне в волосы.

Катя набирает в рот воздуха.

— Желание загадала? — кричит кто-то.

Катюша послушно зажмуривается. Через секунду распахивает глаза и с первой попытки задувает свечи.

Раздаются аплодисменты. Я тоже хлопаю, пока Андрей не перехватывает мои ладони, целуя пальцы.

— С днем рождения нас, мам.

Сердце пропускает удар.

Нас. Когда-то одно это слово в применении к Кате казалось мне почти запретным. Теперь оно мое по праву.

— С днем рождения, папочка.

Улыбаюсь и целую его.

— Фу-у-у! — немедленно возмущается именинница. — Они опять целуются!

Все смеются. Я, тоже посмеиваясь, отхожу от мужа на шаг и принимаюсь резать торт. Дети наперебой требуют себе кусок побольше. Лиза пытается выяснить, кому досталась тарелка без вилки. Один из мальчишек поднимает руку и нечаянно переворачивает стакан с соком. Бегу за тряпкой в подсобку. Здесь прохладно. Тихо. Пахнет картоном, воском и ванильной отдушкой. Хорошо. Но зачем я пришла?

Со стоном задираю голову к потолку. После родов надо что-то попить для памяти.