Книга Девочка моя, страница 89 – Юлия Резник

— Катюш, побудешь с бабушкой Аллой?

Катя с сомнением косится на совершенно незнакомую ей женщину. Мама берет ситуацию в свои руки:

— Как раз пирог с вишней поспел. Будем пить чай?

Катюша неуверенно кивает. И делает крошечный шаг к столу. Сердце екает. Неизбежно я примеряю эту ситуацию к неслучившемуся в своей жизни. Но теперь не вижу в этом ничего плохого или стыдного. Понимаю, что в моем случае вполне нормально — гадать, какой была бы моя жизнь, если бы на месте Кати была моя родная по крови дочь. Тем более что они одного возраста.

— Мы с папой будем во дворе.

Катя важно кивает и забирается на стул с коленями, поближе к столу. Мама улыбается и пододвигает к ней поближе тарелку.

— Не забудьте помыть руки перед едой! — наставляю я и выхожу. Андрей стоит там же, где я его и оставила.

— Пойдем, — устало говорю я.

Он вскидывает голову. Какое-то время мы просто друг на друга смотрим.

В доме за моей спиной мама спрашивает Катю, большой ли кусок ей отрезать. Катя в ответ ее заверят, что маленькими порциями она не ест. Мама хохочет. Звякает посуда. Булькает в чашку компот.

В жизнь, которая, несмотря ни на что, продолжается, Катя вписывается идеально. Делаю глубокий-глубокий вдох, не желая поддаваться эмоциям.

Выхожу на крыльцо. Андрей, пропустивший меня к двери, идет следом. Ловлю себя на том, что не уверена, готова ли услышать то, ради чего он проделал весь этот путь.

— Скажешь что-нибудь? — произносит он. Пожимаю плечами и озвучиваю самое очевидное:

— Это нечестно.

Он сразу понимает, о чем я.

— Знаю.

— Зачем же ты ее впутываешь?

— А ты правда не понимаешь?

Отвожу взгляд. Наверное, понимаю, да. Но так боюсь в это поверить!

— Очевидно, тебе есть что сказать. И ты хотел убедиться, что я тебя выслушаю.

— Ты всегда была очень разумной женщиной, — иронизирует Чарский.

— Одно время ты в этом усомнился, — резко бросаю я, не готовая вот так влегкую спустить ему с рук все, что было.

Он открывает рот, но не отвечает. Смотрит то на меня, то переводит взгляд в пол. Запускает пятерню в волосы и с силой проводит к затылку, очевидно, ожидая от меня какой-то подсказки. Но нет, Андрей. Не в этот раз. Сам выкручивайся.

— Я был неправ, — наконец, произносит он.

Внутри что-то болезненно вздрагивает. И я вроде бы добилась-таки своего — он понял, что был неправ, но это не приносит мне облегчения. Его слова как пластырь на открытом переломе — вообще никак не спасают.

— И что же вдруг заставило тебя это осознать? — не без иронии интересуюсь я.

— Я тоже умный мальчик, хотя так и не скажешь, да?

Он опять пытается все свести к шутке. Нет, конечно, так проще, но я… Как же?

— Это все? — все сильнее нервничая и… наверное, злясь, бросаю довольно резко. Пока он соображал, я натурально здесь подыхала! Да пошел он! Резко поворачиваюсь к дому, когда он перехватывает мою руку.

— Нет! Пожалуйста, Инг… Ты же тоже…

— Что? — сиплю я, жадно дыша.

— Умная девочка, — жарко шепчет Чарский, тычась в меня лицом, как большой наглый кот. — Пойми, что в той ситуации я просто не мог иначе отреагировать! Пожалуйста…

И ведь по больному бьет, да... Прямо в точку! Мы, наверное, действительно слишком взрослые и осознанные, чтобы разругаться вдрызг. Мы умеем слушать и слышать. Не всегда в моменте, да… Но со временем, все проанализировав... А это уже немало.