Книга Ссыльный, страница 56 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Ну, — сказал я. — С Богом.

И щёлкнул по кремню. Пружинка сработала, на полку брызнули искры — и с коротким шипением порох на полке вспыхнул. Секунда — и грохнуло.

Отдача была не то чтобы убийственная, но весьма неприятная. Ствол ощутимо лягнул в плечо, облако дыма заволокло пустырь. Запахло порохом — родной, привычный запах, от которого в груди привычно ёкнуло.

Когда дым рассеялся, я посмотрел на доску. Нижний край — в щепках, картечь прошила дерево насквозь. В круг, правда, попала едва половина, остальное ушло ниже и левее. Но будь на месте доски мертвяк… Ну, да, пожалуй, башку бы ему располовинило. А нам только того и надо. А если на десяток шагов подпустить…

— Ха! — обрадовался Кузьма за моей спиной. — Работает!

Я с Кузьмой был согласен. Грубо, неточно, с задержкой — но работало. Мертвяку, прущему в упор, будет достаточно. Особенно если картечью.

Я зарядил вторую поджигу. Выстрелил — отдача та же, рассеивание чуть лучше. Попробовал с пятнадцати шагов — попал, но вскользь, картечь прошла по краю доски. С двадцати — доске не досталось почти ничего, два-три шарика из дюжины. Понятно. Дальше пятнадцати шагов поджига — оружие скорее моральное, чем боевое. Для поднятия боевого духа. Но ближе, в упор, в дверной проём, в пролом — самое то. Мертвяку хватит за глаза.

— Работает, — повторил я. — Кузьма, ты молодец. — Я повернулся к Прошке, который всё это время сидел на валу и таращился на разнесённую доску. — Прошка! Беги к Ерофеичу. Скажи — барин велит мужикам собраться на пустыре за кузницей. Всем, кто не в дозоре и не в лесу. Будем учиться стрелять.

Прошка сорвался с места и умчался, сверкая босыми пятками.

Через полчаса на пустыре за кузницей собралась, кажется, вся деревня.

Мужики стояли полукругом, бабы жались позади, ребятишки, понятно, полезли кто куда — на крышу, на забор… Облепили всё, как воробьи на жёрдочках. В отдалении, с видом потомственного военного эксперта, жевала тряпку коза, внимательно и слегка флегматично наблюдая за происходящим.

На колоде, покрытой для солидности рогожкой, лежали шесть поджиг.

Рядом — рог с порохом, мешочек с картечью, шомпол, пыжи. Доска-мишень стояла у вала, испещрённая дырками от моих пробных выстрелов. Я встал рядом с рогожкой и оглядел своё воинство.

— Значит, так, — сказал я. — Штука, которая перед вами, называется поджига. Ружьё для тех, кому настоящее доверить страшно. — Кто-то хмыкнул, кто-то насупился. — Заряжается просто, стреляет громко, попадает — как повезёт. Но на десять шагов картечью кладёт так, что мертвяку мало не покажется. Можно вот посмотреть, — я указал на свою импровизированную мишень.

Мужики покосились на доску. Доска выглядела убедительно.

— Сейчас каждый из вас попробует выстрелить, — продолжил я. — Не бойтесь, не кусается. Заряжать буду сам. Ваше дело — взять в руки, навести на доску и пальнуть. Кто лучше всех попадёт — получит поджигу в личное пользование. Считайте, что это состязание. Ну, вроде ярмарочного.

— А приз? — подал голос Петруха.

— Приз — что мертвяк тебя не сожрёт, — сказал я. — Годится?

Кто-то в толпе заржал, тут же осёкшись, мужики загалдели. Ребятишки на валу завозились — кто-то уже пытался пролезть поближе к рогожке, пришлось шугануть.

— Степан, — сказал я. — Давай первый.