Онлайн книга «Ватажник»
|
Я невольно усмехнулся. Да-а-а-а… Мне бы таких боевых дедов, как Игнат, с десяток — спал бы намного спокойнее. — Хорошо. Ерофеич, займись людьми. Я сейчас ополоснусь, переоденусь, выдохну немножко и сам к народу выйду. Да, кстати, — вспомнил я. — А кто у нас в деревне такой: молодой, худющий, волосья тёмные во все стороны торчат, зуба переднего не хватает? С гуслями… Ерофеич вскинулся с таким видом, будто я наступил ему на больную мозоль. — Да понятия не имею, барин! — он всплеснул руками. — Сам голову ломаю! Приблудился откуда-то, его никто ни из валуйковских, ни из михайловских не знает. Дикий какой-то. Сидит, на гуслях своих бренчит, а как людей видит — убегает. Пытались поймать — куда там, шустрый, как мышь. Откуда взялся, ума не приложу. Может, из беженцев каких, может, сам по себе прибился… — Угу. От сырости завёлся, — буркнул я. Вот только никому не известного дурачка мне в деревне и не хватало для полного счастья. Будто и так не было у нас в Малом Днище своих достопримечательностей… — Ладно, — я махнул рукой. — Безобидный вроде. Потом разберёмся. Сейчас дела поважнее есть. — Это уж точно, барин. Будьте покойны, всё устроим. Ерофеич развернулся и засеменил прочь, на ходу выкрикивая распоряжения. Я посмотрел ему вслед, вздохнул и пошёл к дому. По дороге я проходил мимо людей, и каждый, завидев меня, останавливался. Мужики снимали шапки и кланялись в пояс, бабы крестили вслед, а дети таращились огромными удивлёнными глазами… Я шёл, и мне было не по себе от такого внимания и от непонимания, откуда оно исходит. Пока за спиной я не расслышал шепоток: — Барин идёт… — Живой, слава тебе, Господи! — Спаситель… Избавитель наш… Я шёл, стараясь не смотреть этим людям в глаза — не привык я к такому. От того, что я видел в их глазах, становилось неловко. А была там вера. Слепая, безоговорочная, в то, что барин всё устроит, барин защитит, барин знает, что делать… М-да… Мне бы такую уверенность в собственных силах. Героем быть, конечно, приятно. В Петербурге я бы, пожалуй, не отказался от такой доли — особенно если бы таковым меня считали местные красотки. Но здесь, посреди разрушенной деревни, над которой ещё стоял запах гари и мертвечины… Да с учётом висящего на шее камня и пульсирующего в глубине сознания Дара… Я вздохнул. Пойдут языками трепать, дойдёт, куда не следует… А потом начнут мне неудобные вопросы задавать. А отвечать на эти вопросы мне совсем не хотелось. Я поднялся по ступеням, вошёл в дом и закрыл за собой дверь. Поднялся по лестнице, вошёл в кабинет. Сбросил порванный и прожжённый сюртук, стянул залитую мертвецкой дрянью рубаху… Сапоги, штаны — всё в угол. Стирать или жечь — это уж пусть Глафира разбирается. Хотя, скорее всего, с вещами придётся попрощаться. Интересно, есть ли в Порхове достойный портной? А то, сдаётся мне, такими темпами придётся новый гардероб заказывать. Найдя чистые штаны, я натянул дорожные сапоги и спустился к колодцу. Облился ледяной водой, ухая и отфыркиваясь — куда там тому Буяну, как мог смыл пыль, копоть, грязь и кровь, вернулся в дом и переоделся в чистое уже полностью. Лодыжка распухла, на шее саднила царапина, ладони были ободраны, да ещё и синяки по всему телу… Но я был жив и относительно цел. И это сейчас главное. Терпимо. Бывало и хуже. |