Книга Ватажник, страница 75 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Некоторое время мы ехали молча. По сторонам от дороги ласково шумел майский лес. Деревья ещё не до конца оделись листвой, солнце пробивалось сквозь ветки и ложилось на дорогу пятнами. Буян шёл ровно и ходко — нести на себе всадника моему боевому коньку было приятнее и привычнее, чем уныло стоять на конюшне в компании беспородных деревенских кобыл.

— Барин, — подал голос Петри, когда мы миновали развилку и свернули на южную дорогу. — Позвольте полюбопытствовать, куда путь держим? Ерофеич сказал только, что нужно ехать и к вечеру обернёмся, а куда — не сказал.

— Он и не знает, — хмыкнул я. — Едем мы, можно сказать, в гости. Есть у нас сосед один, Козодоевым кличут, Михаилом Васильичем. Слышал, может?

— Слышал, — спокойно отозвался Петри. — Мужики поминали. По-разному… — он сделал многозначительную паузу.

— Вот именно, что по-разному. Очень неоднозначный, стало быть, человечек. У меня перед ним должок образовался, надо бы вернуть. И чем скорее — тем лучше. А то не из тех он людей, перед которыми в долгу стоит ходить.

Я сказал это с таким выражением лица, что Петри посмотрел на меня внимательнее обычного. Помолчал немного, потом коротко спросил:

— Мы ждём неприятностей?

Я пожал плечами.

— Вообще — нет. Козодоев — человек расчётливый, в открытую пакостить не станет. Но ты, как с лошадьми останешься, от них не отходи. Мало ли что…

Не то чтобы я думал, что Козодоев устроит какие-то козни. Но доверять людям я в последнее время разучился. Так жить спокойнее. Когда от каждого ждёшь подвоха, не пропустишь его от того, кто и правда злое задумал.

Да и история с лицензией на порох не добавляла доверия. В общем, я нынче был склонен готовиться к самому плохому исходу в любой ситуации, и, думается мне — не зря.

Петри серьёзно кивнул.

Ещё пару вёрст мы молчали, а потом я решился.

— Есть ещё кое-что. Завтра или послезавтра я собираюсь поехать в дальний дозор с Сабуровым. Охотник на нежить, отставной офицер, ты видел его. У него вольная ватага в найме, и я теперь в ней тоже вроде как состою. Поедешь со мной? Денщиком.

Петри повернулся ко мне.

— А почему вы спрашиваете, барин? — удивился он. — Я человек подневольный. Скажете — поеду. Не скажете — продолжу лес валить да брёвна таскать.

— Спрашиваю, потому что неволить тебя в этом деле я не хочу, — мягко ответил я. — Мне нужен не столько денщик — хотя он тоже нужен, скрывать не буду, — сколько человек, на которого я могу рассчитывать. Который в случае чего прикроет и язык за зубами удержит. А если человека тащить против воли, толку от него не будет. Будет он только кручиниться, на судьбу жаловаться и работу из-под палки делать. А мне таких не надо, особенно в дозоре.

Петри помолчал, потом негромко хмыкнул.

— Нравится мне ваш подход, барин. И вы тоже нравитесь, скрывать не буду. Поеду с вами. Всё лучше, чем брёвна таскать. Я ж охотник, моё дело — в лесу пропадать да дичь выслеживать, а не плотником работать. Ну а здесь, — он чуть усмехнулся, — тоже дичь. Только мёртвая.

— Верно, — улыбнулся я.

— Ну, тем интереснее.

Я невольно хмыкнул. «Интереснее», ну-ну. Можно и так сказать, правда, это «интереснее» подразумевает вероятность быть сожранным, укушенным, разорванным или затоптанным… Но, кажется, Петри очень не хватает острых ощущений в деревне. Что ж. Дальний рейд должен обеспечить их. С лихвою.