Книга Помещик, страница 74 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Это что сейчас было?

Я не ответил.

Сил лгать уже не оставалось. Да и поздновато было. Спиридон увидел Настасью, увидел укушенного, которого я не позволил ему добить, и очень скоро увидит того же мужика живым. Если, конечно, всё обойдётся. Теперь уже отмалчиваться и изображать неведение не получится.

Да и вообще — сколько можно?

Я тяжело вздохнул.

— Пойдём, Спиридон. Кажется, настало время нам с тобой потолковать по душам.

И, не дожидаясь ответа священника, тяжело зашагал к барскому дому.

Через некоторое время за спиной послышались шаги, Спиридон догнал меня и молча зашагал рядом. Я бросил взгляд на его непроницаемое лицо и снова вздохнул.

М-да. Кажется, эта ночь только начинается…

До барского дома мы шли молча.

В отдалении догорал постоялый двор, на крышах лежал красный отсвет, от пожара доносились голоса, треск дерева и редкие команды. Пламя теперь не угрожало остальным домам, люди знали, что делать, а потому я позволил себе уйти. Лично мне сейчас там делать нечего. Если Настасья справится с укусом, а ветер не переменится, до утра новых бед можно было не ждать.

Наверное.

Спиридон шагал рядом, придерживая рясу. Как только под ней исчезли тесаки, передо мной снова оказался самый обычный молодой священник — правда, перепачканный сажей и с засохшими брызгами мертвяцкой крови на лице. Впрочем, для Псковской губернии и в этом не было чего-то из ряда вон выходящего, такая уж здесь жизнь.

Мы вошли в дом и поднялись на второй этаж. Едва подошли к кабинету, как откуда-то из темноты вышла Глафира.

— Барин, вы…

Она увидела Спиридона и ойкнула, а лицо её моментально залилось краской. Я только хмыкнул.

Судя по рассказу Ерофеича, Глафира к новому батюшке была весьма неравнодушна, даже бабы деревенские это подметить успели. Да и не только бабы, кажется, вообще вся деревня. Кроме меня, разумеется. Да уж, помещик в собственном доме узнаёт всё последним. Хорошо хоть пока не из церковных записей о венчании…

Я усмехнулся.

— Глаша, мы тут посидим с батюшкой в кабинете у меня. Организуй-ка нам закусочки. На скорую руку, сильно не усердствуй.

— А? — Девушка, наконец, оторвала взгляд от Спиридона. — Да, барин. Сейчас!

Она кивнула так поспешно, что едва не потеряла равновесие, развернулась и побежала к лестнице. На последней ступеньке оглянулась, поймала мой взгляд и тут же скрылась внизу.

Спиридон кашлянул.

— В кабинет, отче, — сказал я, открывая дверь. — Нам, кажется, есть что обсудить.

Я снял с плеча двустволку. Прежде чем поставить её в угол, задержал в руках, повертел, оглядывая. После удара прикладом по морде костяного стража оружие подозрительно затрещало. Очень подозрительно. Однако при беглом осмотре трещины я не увидел. Значит, до утра поживёт. А утром разберусь и с двустволкой, и с пожаром, и со всеми прочими радостями помещичьей жизни…

Спиридон сел на предложенный стул. Я устроился напротив за столом, открыл нижний ящик и достал початый штоф. Тот самый, который каким-то чудом пережил вчерашний вечер. Водки оставалось чуть больше половины. Для откровенного разговора — в самый раз.

Я выставил две рюмки и налил до краёв. Одну подвинул Спиридону, вторую оставил перед собой, после чего пристально посмотрел на гостя.

Священник ответил мне таким же прямым взглядом. Судя по тому, как он покосился на рюмку, пить ему сейчас не то чтоб очень хотелось, но перечить он не стал. Понимал, что это тоже своего рода проверка. Умный. Ну что ж, это уже хорошо. Начни он открещиваться, я бы трижды подумал, прежде чем с ним разговоры дальнейшие разговаривать.