Онлайн книга «Помещик»
|
— Конечно. А Сабуров, надо полагать, просто мимо проезжал с целой ватагой. Исправник натянул одну перчатку, потом вторую. Двигался он быстро и резко, и явно торопился. — Знаете что, господа? У меня с каждым вашим появлением крепнет желание упечь обоих в острог и расспросить как следует. Слишком уж много вокруг вас происходит удивительных совпадений. Радуйтесь, что сейчас мне не до вас. Александр Алексеевич, если Михаил Васильевич опять приедет жаловаться на ваши художества, не обессудьте. На этот раз… — Михаил Васильевич уже никуда не приедет, — сказал я. Щукин замолчал. Варя побледнела и прижала ладонь к губам. — Папенька мёртв, — проговорила она. — Он… обратился. Александр Алексеевич меня спас. Если бы не он… Голос её дрогнул. Девушка всхлипнула и отвернулась. Исправник нахмурился ещё сильнее. Некоторое время он смотрел на нас, потом, видимо, принял какое-то решение и кивнул сам себе. — Так. Езжайте в гостиницу, устраивайтесь и ждите. Из города — ни ногой. Если попробуете уехать, объявлю в розыск обоих, невзирая на звания, знакомства и государственную важность. Варвара Михайловна, вас это тоже касается. Мне потребуется записать ваши показания. — Антон Владимирович, там не только Козодоев, — начал я. — В Язвищах… — Потом! Сейчас мне некогда слушать вашу обычную историю о том, как вы совершенно невинно приехали в гости, а вокруг случайно поднялась сотня мертвецов. Дел по горло. — Он вскочил в седло, и, наконец, соблаговолил пояснить, что происходит. — Город закрыт из-за эпидемии. Чёрная рвота. Воду из колодцев не пить, есть только там, где уверены в кухне. Без нужды по улицам не ходить. После заката выходить запрещено — патрули церемониться не станут. У меня внутри неприятно похолодело. — Стой! — рявкнул Сабуров. — Какая ещё чёрная рвота? Когда началось? Щукин взялся за луку седла. — Некогда, Сабуров. Потом всё расскажу. — В Язвищах… — Да нет мне сейчас дела до твоих Язвищ! — рявкнул исправник и пришпорил коня. — Потом! Всё потом! Исправник с урядниками скрылись за углом, с ходу сорвав коней в бодрую рысь, и скрылись за углом, а мы остались возле управы. Сабуров посмотрел вслед исправнику, потом повернулся ко мне. — Это то, о чём я думаю? — Понятия не имею, — ответил я. — Но совпадений становится многовато. Сегодня ночью лучше держаться вместе и не выпускать оружия из рук. Что-то мне подсказывает, добром это не кончится. Сабуров потёр усы. — Ладно. Едем в гостиницу. Устроимся, подумаем, а после попробуем снова поймать Щукина. Надо рассказать ему всё, пока ничего не случилось. Я помог Варе вернуться в коляску и вскочил в седло. Петри тронул поводья, и мы выкатились со двора управы. По дороге я снова осматривал пустые улицы — уже новым взглядом. Город будто сжался в ожидании удара. За закрытыми ставнями окнами иногда мелькали лица. На перекрёстке городовые остановили телегу с бочками, спорили с возчиком и не позволяли ему ехать дальше. Возле запертой лавки стояла женщина с корзиной и плакала, уговаривая хозяина продать ей хлеб. Из дома напротив доносился детский кашель. М-да. Дела. Что-то мне подсказывало, что лучше бы мы остались в Малом Днище. Гостиница встретила нас закрытыми воротами. На стук долго не отвечали, затем в створке приоткрылось маленькое окошко. Хозяин выглянул наружу, осмотрел нас и приоткрыл ворота — ровно настолько, чтобы пропустить коляску, после чего сразу закрылись снова. Во дворе уже стояли кони ватажников. Люди Дмитрия Александровича успели устроиться, выставить собственного часового и занять большую часть второго этажа. |