Онлайн книга «Конфидент»
|
В итоге я так и не понял, героем я предстал перед обществом или злодеем. Впрочем, учитывая, что в дверь пока не стучали полицмейстеры — скорее, первое. Во всяком случае, я сильно на это надеялся. — Хорошо написано, — проговорила тётушка. — Со вкусом. Сашка-Сашка… Ты даже погеройствовать не можешь так, чтобы не опозорить всё семейство… Бедный твой отец… Я поднял глаза. Она совершенно серьёзно смотрела на меня поверх пенсне. — Погеройствовать? — Ну конечно. Ты думаешь, мне не рассказали, как ты самоотверженно бросился к мертвецу и спас прусского посла? Зря. Об этом весь город только и гудит. — Кажется, журналист считает иначе, — мрачно выдавил я. — Не обращай внимания, — заявила тётушка. — Он тебе просто завидует. Она забрала газету и отвесила мне лёгкий подзатыльник. — Балбес. Доедай быстрее. У нас скоро будут гости. Гости? Серьёзно? У моей тётушки, которая лишнего медяка на угощение пожалеет? Чудны дела твои, Господи… Гости появились через полчаса. Первой приехала какая-то дальняя родственница, которую я ни разу не видел и даже не подозревал о её существовании. Следом пожаловали две тётушкины приятельницы. Потом соседка с дочерью. Все они совершенно случайно решили заглянуть именно этим утром, именно на чай и непременно тогда, когда герой статьи находился дома. Тётушка принимала поздравления так, будто сама пристрелила мертвеца. Меня усаживали возле самовара, расспрашивали о посольском приёме и просили показать пистолет. Одна из дам хотела знать, действительно ли прусский посол столь красив, как о нём говорят, другая интересовалась, не предложили ли мне за спасение руку какой-нибудь немецкой графини… К обеду я не выдержал и сбежал. Уедь я к Бергеру, тётушка бы мне ни за что не простила. Потому следующие два дня я абсолютно добровольно занимался хозяйством. Что угодно, лишь бы не эта череда почтенных матрон, влекущих в кильватере своих дочек, которых обязательно нужно познакомить с героем. Недостатков в тётушкином доме хватало. Одна дверца книжного шкафа закрывалась только после удара плечом, в спальне заедал оконный шпингалет, шнур звонка в столовой перетёрся и держался на честном слове, на чёрной лестнице шатались перила, а в коридоре ковёр протёрся так, что однажды я едва не уехал на нём прямиком к входной двери. Естественно, всё это тётушка давно бы поменяла, будь у неё деньги. Но я точно знал — стоит лишь попробовать предложить ей денежное участие, как она из одной только гордости скажет, что прекрасно жила с таким ковром двадцать лет и ещё столько же проживёт. И спорить с ней было бесполезно. Поэтому я выбрал другой путь. К вечеру первого дня в доме появился слесарь. На следующий день к нему присоединились столяр и двое работников из лавки, торговавшей коврами. Я расплачивался сам и просил счета тётушке не показывать. Отказываться от уже починенного шпингалета она не стала. Только ходила за мастерами, ворчала и время от времени требовала оставить хоть что-нибудь в покое. Когда закончили с перилами, я велел проверить замки. Потом заменил треснувшее стекло в окне кладовой, заказал новую задвижку для печи и заставил столяра заново навесить дверцу шкафа. Та закрылась с первого раза. Я несколько раз открыл её и закрыл, испытывая почти неприличное удовлетворение. |