Книга Конфидент, страница 86 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Чуть дальше под фонарём обнаружился П. А. Лисовский собственной персоной. Господин журналист держал в одной руке раскрытую тетрадь, в другой — карандаш, но взгляд его был обращён на меня. Заметив, что я смотрю на него, он быстро опустил голову и снова задвигал карандашом.

Прекрасно.

С одной стороны меня собирались убить. С другой — прославить на весь Петербург. И сложно решить, что из этого хуже.

— Александр! — позвал Бергер из кареты. — Ты там уснул?

Я тяжело вздохнул и забрался внутрь.

Что-то подсказывало: сегодняшнее приключение ещё не раз выйдет мне боком.

Впрочем, когда мои приключения оканчивались иначе?

Утро после банкета выдалось… Мутным.

В ресторане, пытаясь хоть немного расслабиться, чтобы смириться с повышенным вниманием к моей персоне, старательно подогреваемым Бергером, я слегка перестарался и теперь чувствовал себя, мягко говоря, не очень свежо. Сидя в столовой, я втягивал ноздрями аромат кофия, приготовленного заботливой Дуняшей, вяло ковырял вилкой омлет в тарелке и пытался примириться с окружающей действительностью.

Однако, как выяснилось, похмелье было не самым страшным, что ждало меня сегодня.

Тётушка горделиво вплыла в гостиную, положила передо мной газету, открытую на главной полосе, и молча встала рядом, ожидая, пока я прочту. Судя по её торжественному лицу, в газете было написано что-то важное. Уже одно это заставляло насторожиться. Я вздохнул, заранее готовясь к худшему, и принялся читать.

Заголовок занимал всю полосу.

«СТРЕЛЬБА НА ПРИЁМЕ У ПРУССКОГО ПОСЛА. ЧУДЕСНОЕ СПАСЕНИЕ ИЛИ ХЛАДНОКРОВНОЕ УБИЙСТВО?»

Я отложил вилку. Ну конечно. Мог ли Лисовский пройти мимо своей любимой темы?

Журналист начал с того, что подробно описал званый вечер, блеск собравшегося общества и внезапное появление среди гостей «мало кому известного псковского помещика». Помещик, по словам автора, явился на дипломатический приём с заряженным пистолетом, который тайно пронёс под одеждой. Зачем он это сделал, выяснить пока не удалось.

Дальше становилось интереснее.

«Когда одному из гостей сделалось дурно, господин Д. первым объявил несчастного ожившим мертвецом. Не дав находившимся поблизости людям удостовериться в справедливости своих подозрений, он извлёк оружие, принялся размахивать им среди испуганных дам, после чего произвёл выстрел».

Про попытку сожрать посла Лисовский всё-таки упомянул. Правда, несколькими строками ниже и с оговоркой, что показания очевидцев разнятся. Одни видели нападение мертвеца, другие — лишь беспорядочные движения больного человека, бившегося в припадке. Кто именно относился ко вторым, автор благоразумно не сообщил.

Затем он задал вопрос, от которого моя рука сама потянулась к отсутствующему сейчас терцеролю.

«Что бы произошло, кабы несчастный гость оказался просто болен? Кто бы ответил за смерть несчастного человека, застреленного помешавшимся на мертвяцкой угрозе провинциалом? Имеет ли право даже самый опытный борец с порождениями мертвяцкого мора единолично решать, кто — ещё человек, а кто уже заслуживает пули?»

Я перечитал последний абзац дважды. В первом предложении Лисовский называл меня спасителем посла, во втором — опасным деревенщиной с пистолетом, а в третьем предлагал властям разобраться, не следует ли запретить таким людям появляться в приличном обществе.