Книга Конфидент, страница 8 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— И зачем ему всё это было нужно? — спросил я. — Не понимаю. Он сам говорил, что несколько лет притворялся, долго растил орду… Столько усилий — и ради чего?

— А ты что же, газетку прочитать не успел?

Евстахий бросил взгляд на «Петербургский вестник», лежавший на столике.

— Приказали ему — вот он и делал. А кто приказал, то неведомо. Говорят, след за границу тянется. В газетах, как ты знаешь, врать не будут. Хе-хе.

Я помолчал, переваривая услышанное, и несколько раз затянулся сигарой. Непонятно, то ли Евстахий ёрничал, то ли действительно говорил как есть… Интересно, конечно.

— Отец Евстахий, зачем вы мне всё это рассказываете?

Хотелось заодно поинтересоваться, почему он вообще меня отпустил, но я решил не будить лихо. Боюсь, об этом он скоро сам мне расскажет.

— Потому что ты, сын мой, вступил на скользкую дорожку, — Евстахий неожиданно стал очень серьёзным. — И сейчас перед тобой несколько путей. Первый — самый короткий и очевидный.

— Костёр? — хмыкнул я, хотя весело мне не было. Сигара тлела между пальцами, и я поспешно стряхнул слишком длинный столбик пепла.

— Он самый. Пополнишь отчётность, подтвердишь статистику, и другим неповадно будет…

Сказано это было тем же добродушным тоном, каким Евстахий недавно просил сахару. Я посмотрел на его круглое лицо, на щенка у сапога, на пухлые пальцы, лежавшие поверх живота. Оставалось только поражаться, как быстро он переходил от серьёзного тона к шутливому. Правда, мне почему-то от его шуток смеяться не хотелось.

— А второй? — спросил я, стараясь держать голос ровным.

— Второй не так прост и короток, — вздохнул Евстахий. — Постриг, монашество, Чёрный орден. Как ты уже понял, далеко не все, кто обнаруживает в себе Дар, отправляются на костёр, какие бы страшные сказки про нас ни рассказывали. Если человек не ушёл далеко по тёмному пути, преступлений не совершал, мертвяков не поднимал да проклятых ритуалов не проводил… Под присмотром его, конечно, держать надо. Но жечь совсем необязательно. Церкви нужны люди, способные чуять тёмный Дар, разбираться с мертвяками и некромантами.

Да. Пожалуй, говорить об убийцах, подосланных ко мне Калининым, не стоило. Равно как и о том, что с ними потом стало. Особенно о том, что с ними стало.

— Как вы и Спиридон? — спросил я, глядя Евстахию в глаза.

— Как я и Спиридон, — не моргнув глазом, ответил он. — Колдуны сильны, и биться с ними нужно их же оружием. Не будь у меня Дара, я бы не распознал в тебе некроманта ещё при первой нашей встрече. А не будь он достаточно сильным, не понял бы, что ты не враг рода человеческого. Так что здесь повезло и мне, и тебе. Далеко не все в церкви обладают Даром. И далеко не все знают, что такие люди среди нас вообще есть.

Евстахий взял чашку, но пить не стал. Покрутил её в руках, наблюдая, как по стенкам стекают остатки кофе, и заговорил уже без прежней усмешки.

— Только Чёрный орден — это один раз и на всю жизнь. Приняв постриг, ты уже не сможешь вернуться к мирской жизни. Перестанешь быть Александром Алексеевичем Дубравиным, помещиком из Малого Днища. Не сможешь жениться, владеть имуществом сверх потребного для служения, не сможешь ослушаться приказа вышестоящего. Зато жизнь у тебя будет интересная и наполненная приключениями. Это я могу гарантировать совершенно точно.