Книга Детектив на осень, страница 3 – Татьяна Устинова, Галина Владимировна Романова, Людмила Мартова, и др.

— Вы там с кем? — спросил бывший коллега.

— С персонажами, хорошо тебе известными. С нашей рыжей красавицей Кассандрой и чернокнижником Антоном Антоновичем Долгополовым.

Кассандра в это время подзывала официанта и делала заказ. Бодрый старик морщился и кривился, слушая словесные пассажи Андрея.

Яшин доброжелательно хохотнул:

— Привет им от родной полиции. Касси — особенный.

— Хорошо, передам. Так что у тебя?

— Не поверите. Вы в нашем ботаническом саду давно бывали?

— А что?

— Чертово колесо знаете?

Крымов перехватил взгляд своих друзей.

— Знаю чертово колесо.

И девушка и старик, ловя обрывки фраз, навострили слух. Яшин продолжал:

— Там случилось такое! Вас точно заинтересует, потому что по вашей части. В воскресенье во время движения колеса из него пропали два человека — парень и девушка: Николай Перчиков и Ирина Раздорина. Не выпали — пропали. Когда колесо остановилось, их недосчитались. Отсутствие молодых людей обнаружили по газовому шарфику девушки. Ее описали: «модница с вызовом». И тут начинается самое интересное. Этих бедолаг обнаружили через пару дней, но где бы вы думали?

Крымов едва заметно улыбался, но мрачновато, что совсем уже заинтриговало и Кассандру, и Долгополова. Им принесли пиво, Андрей первым принял бокал и отхлебнул.

— Ну, говори, Костя, не тяни.

— Девчонку обнаружили на мясокомбинате. Сидела в средневековом азиатском платье. Ну как из реконструкций. Только вот платье было необычное.

— А что в нем необычного?

— Расшито самоцветами. Там камушков на целое состояние. Рубины, сапфиры, изумруды. У нас обалдели все. Смотрела на всех дикими глазами, потом пришла в себя и еще ревела часа два. Ее в больницу увезли, кстати. С парнем еще хуже. Он в какой-то робе был, в местном музее, там же. У него на шее следы от колодки, а на запястьях от веревки. И вся спина в шрамах, иссечена ударами, ну, как от хлыста.

— Ого.

— Словно его в рабстве держали и мучили год, как минимум. Он тоже поначалу плакал, кстати. И его в больницу отвезли. Как вам история?

— Круто.

— Как раз для вас, если честно, а?

— На все сто процентов. — Крымов взглянул на Долгополова и Кассандру. — И для моих коллег.

— Так и знал.

— А ты нам пропуск туда устроишь, если что? В больницу?

— Вместе с вами скатаюсь. Вы будете в качества экспертов.

— Идет. Нам не привыкать. Когда?

— Завтра утром подходит?

— Отлично, — кивнул детектив.

Они попрощались. Глядя на Кассандру, Андрей даже покачал головой:

— А девушка-то нас с вами не разводила, Антон Антонович. Все как она и сказала. Если только они с капитаном Яшиным не в сговоре.

— О да, мы с ним такие хитрецы, — покачала головой Кассандра. — Просто сил нет. Только и думаем, как вам заморочить головы. Что он сказал, ваш Константин?

Крымов вкратце изложил рассказ своего бывшего коллеги, который отлично совпадал с информацией журналистки. Но подробности об одежде и поведении двух молодых людей только прибавили остроты событиям.

— Так вот, думаете, я вам все рассказала? — спросила Кассандра. — Нет, только половину.

— Как интересненько, — облепив губы горькой пивной пеной, заметил Антон Антонович. — Что же еще?

— Жги, — теперь уже с энтузиазмом кивнул Андрей.

— В Древнем мире к сумасшедшим людям прислушивались, считалось, что с ними говорят боги, — заметила Кассандра, — а у нас сразу в психушку. В середине девяностых, которые я не застала, один гражданин Привалов, уфолог, пошел с внуком кататься на это самое колесо обозрения. Но внук испугался, заревел и отказался, а дед ему: мол, эх ты, трусишка! Смотри, как надо. Забрался — и не вернулся. Внуку повезло, короче. Дед пришел в себя через неделю в лесу, на заре. Недалеко, за городом. В своей изодранной одежде. Думал, что свихнулся или лунатик. Добрался до дома. Вся родня решила, что он и впрямь псих по полной программе. Внука ему больше не давали, хотя тот переживал больше всех. И наговорил этот Привалов много чего — уже в психушке, куда его в конце концов определили. Сказал, что попал в рабство к какому-то средневековому баю. Тот бил его, пока он не научился дубить шкуры.