Книга Когда я опять умру, страница 4 – Ашира Хаан

Член от возни чуточку набух, и Артем возликовал. На часы он боялся смотреть — если клиент заметит и нажалуется, заставят заниматься «благотворительностью» на ежемесячной встрече с крышующими ментами. Да ну нахрен, потом неделю все раздолбано и болит. Но вроде бы прошло меньше половины оплаченного часа. Если боров только раскачивается долго, а спускает быстро, то есть шанс передохнуть перед следующим клиентом.

Тот уже прикрывал маленькие глазки и посапывал, тянулся свободной рукой к тумбочке за смазкой — не какой-то там простой или пошло-клубничной, не какой-то там банановой или ванильной, нет. Со вкусом шампанского и золотыми блестками! Потому что бордель для элиты, не шалман у вокзала. Лучшие мальчики и девочки не старше восемнадцати, шелковые простыни с непростыми оттенками, по умолчанию играет джаз, кровати круглые и вращаются, в каждой комнате на потолке зеркало, качели и набор позолоченных цепей для подвешивания, арсенал средств для порки сделает честь конюшне королевы Англии, презервативы сорока размеров (но ими никто не пользуется, потому что у боровов не стоит, а в рекламе «у нас все чистенькие»).

Боров выпустил уже стоящий, хоть и вяловатый член, чтобы вынуть из Артема анальную пробку со стразиком и залить ту самую смазку. Пока он возился, член опять упал. Артем аж зубами заскрипел, когда увидел. Абзац какой, а. Еще и продлит теперь, скотина жирная.

В комнате становилось все жарче, дышать было почти нечем — боров любил в полутьме со свечами. Наверное, не нравилось ловить свое отражение в зеркальном потолке. От запаха ароматических свечей (иланг-иланг, говорят, возбуждает), шампанского от смазки, текилы от забытого на тумбочке бокала, с которым боров приперся, «Фаренгейта» от самого борова, уже начало тошнить. Кондиционер этот дебил выключил, как пришел. Холодно ему было. Теперь-то ему зашибись, а вот Артем уже начал отъезжать от духоты и забитого в рот резинового кляпа. А тут еще и руки прикованы, причем эта скотина выбрала не безопасные наручники, а «взрослые», из бдсмного набора. Безопасные ему не понравились — слишком пушистые. «Я же не гомик».

Боров, скотина и гомик вдруг отвлекся от своего вялого члена и встревоженно поднял голову. Принюхался.

Артем вроде тоже принюхался, но все забивал запах алкоголя — перед обмороком он становился к нему особенно чувствительным. Боров вскочил с кровати, подбежал к двери и приложил ухо. Бесполезно — двери тут как в банке, толстенные и звуконепроницаемые. Еще и герметичные наверняка. Тогда тот метнулся к ванной, нашел какой-то халат (белоснежный и мягкий как облако, только для клиентов), накинул его и отпер дверь.

Вот теперь и Артем почувствовал запах гари, а томный запах иланг-иланга растворился в сизом дымке. В коридоре шумели — тревожно, громко. Быстрые шаги, стук в двери, наконец кто-то крикнул «Пожар!» и все резко стало громким и паническим. Боров заметался, схватил штаны, рубашку, ботинки, бросил, подобрал ботинки обратно, нашел борсетку, нашарил на тумбочке телефон. Он весь покрылся каплями пота, обвислые щеки нервно подрагивали. Сомнительно, что после такого приключения у него еще что-то будет стоять. Зазвенела пожарная сигнализация и боров, хватая воздух ртом и выпучив глаза, побежал к двери. Он бросил быстрый взгляд на Артема, оглядел комнату, но так и не вспомнил, видимо, куда дел ключи от наручников, махнул рукой и выбежал, оставив дверь открытой. В комнату по полу продолжали просачиваться струи дыма.