Книга Сама дура виновата, страница 26 – Ашира Хаан

Пришлось прикрыть глаза, чтобы успокоиться, но от этого ощущения лишь стали ярче.

Прохладное касание ложечки, мягкость сливок, горячий язык, острый край зубов…

Дразнящий зуд требовал продолжения, но все мои порывы пресекались мягким:

— Шшшш… не мешай, я творю!

Он творит, а я изнываю!

— Ну вот, кажется, идеально, — довольный собой, наконец заявил Егор. — Ты произведение кулинарного искусства, так и хочется съесть!

Мои груди были похожи на два пирожных, покрытых облачками сливок с алыми вишенками на вершинах.

Что-то в этом было порочно-сладкое — быть для него десертом.

— Съешь, — выдохнула я, еле терпя разгорающийся зуд в теле. — Съешь меня!

— Я думал, ты уже не попросишь!

И он набросился на свое творение, безжалостно разрушая его красоту. Слизывая сливки, втягивая в рот алые вишни с такой силой, будто и правда собирался их съесть.

— Ай! Ох! Ааааа… — я путалась во вскриках, стонах, возмущенных выдохах, потому что легкая боль мешалась с возбуждением и сладкой нежностью, которую дарил его язык.

— Я тоже хочу тебя съесть! — заявила я, собирая со своего тела сливки и размазывая их по груди Егора.

Он замешкался буквально на мгновение, а я уже набросилась на него, скользя губами по твердой груди, приправленной сливочным вкусом.

— Ах так! — он подхватил креманку и выгреб остатки сливок мне на живот. Да, тот был не такой идеально-вогнутый, как стоило бы для таких развлечений, поэтому сливки стали сползать ниже. Но Егора это не остановило — напротив, он опрокинул меня на спину, пригвоздил рукой к простыням и принялся слизывать их у меня между ног, временами забираясь языком глубоко — туда, где сливок точно не было!

Что ж, я ответила ему тем же — превратить его член в пирожное мне бы никто не дал, но вымазать сливками и тут же облизать мешать не стал.

Мы лапали друг друга липкими руками, сражаясь за право коснуться кожи языком, бесились и возились в постели — и хохотали, прикусывая сладкую кожу на совсем уж непредсказуемых местах.

В одно мгновение Егор вдруг замер, обхватив меня поперек живота, развернул к себе и посмотрел прямо в глаза.

— Ты такая прикольная, — сказал он с откровенной щемящей нежностью. — С тобой весело даже в постели.

— Я… — даже не нашлась, что сказать.

Кожа вспыхнула от неожиданного и странного комплимента.

— Еще хочу! — нагло заявил он, протягивая руку к тумбочке.

И прежде чем я успела сообразить, чего же он хочет, Егор уже натянул презерватив, опрокинул меня на спину и заполнил собой пустоту, которая скучала по нему все это время с момента стука в дверь.

Занятие сексом — очень серьезный процесс, думала я всегда.

Возбуждение смывает смех, а смех убивает возбуждение.

Но мы почему-то все не могли остановиться и продолжали ржать и слизывать остатки сливок друг с друга даже во время очень-очень глубоких толчков в бешеном темпе.

Каждое его движение становилось все напряженней, и я подавалась бедрами вверх, чувствуя, как становится теснее внутри.

— Погоди, — сказал Егор, отлипая от меня со смешным чавкающим звуком.

Он облизнул липкие пальцы и опустил их вниз, нащупывая клитор.

Глядя мне прямо в глаза, он стал тереть его, одновременно двигаясь во мне, хоть и не с такой скоростью, как прежде.

Когда горячая волна стала подступать совсем неумолимо, дыхание стало резким и частым, и я задрожала всем телом — он убрал пальцы и взвинтил темп до совершенно сумасшедшего.