Книга Слишком хорошая няня, страница 58 – Ашира Хаан

Всего за несколько недель она стала мне ближе, чем когда-либо была жена.

Кажется, я что-то делал раньше не так, выбирая женщин.

Я хочу сказать ей об этом. Хочу согреть ее пальцы, холодеющие от страха за Дину так же, как и мои. Хочу поделиться своими силами, потому что она уже поделилась своими.

Меня прерывает телефонный звонок.

И все мгновенно вылетает из головы, когда мне сообщают:

— Приходите, ее можно забирать.

Я оказываюсь у больничной койки раньше, чем на том конце кладут трубку.

Бледная дочь лежит на низкой подушке, ресницы подрагивают, на откинутой в сторону руке под тонкой кожей видно голубоватые вены. Медсестра осторожно вынимает иглу капельницы.

— Она спит, — говорит мне врач. — Мы бы посоветовали оставить ее в клинике еще на пару дней…

— Нет! — сразу говорю я.

— …но если вы хотите, можете забрать ее домой. При условии, что пообещаете не подвергать ее повторно такому же стрессу.

— Ни за что! — выталкиваю сквозь сжатые зубы.

Эта дрянь больше не подойдет к Дине ближе, чем на сотню метров. И мне все равно, что там у нее в паспорте написано. Она ей не мать.

Отношу закутанную в одеяло дочь на руках в машину. Она так и не просыпается до самого дома, и я несу ее по гулкому коридору, прижимая к себе и чувствуя, как стучит мое сердце, надеясь достучаться до ее маленького усталого сердечка.

Вдвоем с Ларой переодеваем в пижаму безвольное тельце, укладываем в постель.

Дина начинает ворочаться и мы синхронно замираем над кроваткой.

Лара тихонько накрывает ее одеялом, но дочь трет кулаками глаза и хнычет.

Я присаживаюсь на корточки рядом, и она тянется ко мне ручонками, бормоча сквозь сон:

— Папочка…

Сердце замирает, а потом так резко дергается в груди, что кажется — сейчас оторвется от всех артерий и вен.

Позволяю обнять себя за шею.

Дина бормочет едва слышно:

— Не уходи…

Рядом тихо ахает Лара.

Да, да, да, я тоже услышал. Но изо всех сил сдерживаюсь, не позволяя себе даже улыбнуться как следует, словно это может ее потревожить.

Дина сползает с моей шеи обратно на подушку, но руку не отпускает.

Наоборот, тянется к руке Лары и заграбастывает ее тоже.

— Лала… И ты не уходи…

Так и засыпает — ухватив нас за руки.

А мы остаемся сидеть на полу.

Я-то хотя бы в домашнем, а Лара вообще в вечернем платье.

Сидим, как дураки, плечом к плечу на полу у детской кровати.

И не сдвинуться с места, руку не забрать.

Во-первых, потому что не хочу.

Во-вторых, потому что стоит пошевелиться — Дина начинает хныкать во сне, и я снова замираю в неудобной позе, лишь бы ее не потревожить.

Лара прикладывает палец к губам и осторожно тянется к горе мягких игрушек у стены. Вытаскивает оттуда за ногу самого большого медведя и передает мне. Потом выуживает огромную черепаху и подкладывает себе под спину.

Я копирую ее стратегию и так же аккуратно тяну на себя покрывало с дивана вместе с горсткой подушек-думочек на нем. Укрываю нас, подсовывая подушки под локти и под шею.

Вот уже и не так ужасно сидеть тут вдвоем.

Близко-близко, так что слышно только сопение дочери и легкое дыхание Лары. И еще, наверное, биение моего сердца. Мне кажется, оно грохочет на всю комнату, даже странно, что не будит дочь.

Дурацкая ситуация. Но я не хочу из нее выходить.

Осторожно обнимаю Лару за плечи и придвигаю к себе.