Книга Слишком хорошая няня, страница 105 – Ашира Хаан

Долгая, очень долгая пауза.

Раньше я бы ее нарушила любой, даже самой глупой болтовней. Но сегодня у меня язык прилипает к нёбу и как ни ищу, не могу найти ни одного слова.

— Знаешь, как без тебя темно и холодно? — говорит Александр задумчиво и тихо, словно самому себе. — Не представляешь даже.

Молчу, молчу, молчу.

— Ты мне забралась в сердце. Так глубоко… Глубже только дочь.

— Тебе нужна была только мать для ребенка, — немного невпопад говорю я.

— Ты через Динку проникла туда, куда я никого не собирался пускать, — тоже невпопад, словно не слыша меня, говорит Александр. — Зачем мне такая жена? С таким характером? Но ты пробила все слои брони, прошла насквозь и даже не заметила.

Он говорит мне то, что люди обычно говорят только в полном одиночестве. Обращаясь к кому-то — но точно зная, что этот кто-то не услышит.

Я знаю. Я и сама хотела бы сказать ему то, что шептала одинокими вечерами, прислоняясь лбом к холодному окну.

Вот это:

— Я же не перспективный или убыточный актив, который можно отрезать.

— Прости меня, — сразу же говорит он. — Я был дураком. И конечно, я не думаю, что тебя можно сравнивать с бизнесом. Мне было очень больно из-за тебя с Робом. И больно, что ты отказалась выйти замуж. И казалось, что Дину ты любишь больше… Что Дину ты вообще любишь. Наверное, я ревновал тебя даже к ней. Но без тебя еще больней. Постоянно.

Роберт зачем-то сует мне в руку салфетки. Я смотрю на них с недоумением, а потом понимаю — я и правда плачу.

Вытираю глаза и смотрю на черные пятна туши на белых бумажных комочках.

— Тебе нужна была только мать для Дины.

— Мне нужна была только ты. Чтобы не приходилось думать, кто мне нужен — мать для Дины или жена для меня. Ты такая единственная, с кем не нужно выбирать. Дина тебя нашла. А я все просрал.

— Да.

Надо добавить что-то еще, но я не могу — горло сжимается, и я замолкаю.

Он тоже молчит.

Я смотрю в свою чашку с горячим шоколадом. Я смотрю мимо своей чашки с горячим шоколадом. Я смотрю сквозь свою чашку с горячим шоколадом.

Я вижу что-то там, в глубине Земли. Горячее, темное и соленое.

— Я не могу без тебя, Лар.

Вдох. Долгий вдох. Молчу.

— И Динка не может. Она не смеется совсем. Спасибо, что хотя бы разговаривает, а то совсем беда.

Горло перехвачено спазмом, мне надо сказать, но я не могу.

Не могу.

Могу?

— Ты забыл мой подарок.

— Да. Но у меня в телефоне осталось твое фото. Я его распечатал, а Динка увидела и отняла. Теперь у нее над кроватью висит твой портрет, она тебе вечерами читает книжки и жалуется на жизнь.

— Тоже мне, нашли Ленина, — шучу я нелепо.

Он, конечно, не отвечает.

Краем глаза вижу, как Роберт жестами отгоняет от столика официантку. Она продолжает настаивать, он встает и сам относит наши чашки к стойке. Возвращается, быстро протирает тряпкой стол и снова уходит.

— Как твоя работа? — спрашивает Александр странно сдавленным голосом.

— Прекрасная! — искренне говорю я. — Лучшее место! Спасибо тебе.

— Жить успеваешь?

— Представляешь, меня из офиса выгоняют ровно в шесть!

— Правильно делают. Тебя ждут дома.

— Меня никто не ждет дома.

И снова выматывающая, неловкая пауза. Словно нам не о чем говорить.

Хотя нам слишком о многом нужно поговорить.

— Если в Питер возвращаться, опять придется няню искать, — тихо, словно самому себе говорит Александр.