Книга Ириска на двоих, страница 55 – Ашира Хаан

— И с таким раскладом ты «остепенился»? – удивилась я.

— А какие у меня были варианты? – Марк аккуратно убрал руку и остался стоять на одной. Говорить это ему не мешало. – У людей есть только один вариант счастья для всех. Завести жену, детей, жить в симпатичном домике и собираться по выходным на ужин всей большой семьей. Те, кто живет не так – несчастные или сумасшедшие. Я слишком привык быть во всем лучшим, чтобы вот так просто отказаться от этого.

Марк тем же текучим движением опустился на ноги – естественно и плавно, словно люди могут делать это когда захотят: хотят – на руках гуляют, хотят – снова на ногах.

— А теперь? Когда ты понял, что ты… гм… тот мятежный, что вечно ищет бури, ты вернешься обратно к вашим стремным делишкам?

— Как ты ласково… – Марк обнял меня за талию и повел обратно к дому. – «Делишкам». Нет, уже поздно. Когда берешь ответственность за кого-то, права на риск у тебя больше нет.

— Это грустно.

— Это жизнь.

Я хотела спросить, за кого он успел взять ответственность, но тут увидела, что нам навстречу идет Димка. Больше чем по двое на спорт ходить было нельзя, поэтому моя законопослушная часть напряглась.

— Что случилось? – сразу тревожно спросила я. Если он торопился, чтобы спросить, покупать шоколадный чизкейк или мандариновый, я его убью.

— Ир, сегодня из Ларнаки срочный вывозной рейс для жителей Москвы. До него пять часов и надо еще успеть собраться и доехать. Аэропорты на Кипре закрыты предположительно до начала лета, может и дольше. Как видишь, статистика очень печальна, а в России все еще хуже. Когда следующий рейс – неизвестно. Восстановится ли регулярное авиасообщение – тоже неизвестно. Решать надо сейчас.

Я прижала руку к горлу, чувствуя под ней взбесившийся свой пульс. Голова кружилась от переизбытка кислорода – я дышала быстро и часто. Решать. Прямо сейчас.

Не представляя, что там будет с этим вирусом. Отпустит ли он нас когда-нибудь.

Представить себе, что я застряла здесь на месяцы, на год, на полтора – было страшно.

Моя закрытая квартира покрывается пылью, домушники взламывают дверь и оставляют открытой, полиция опечатывает ее и бумажки с фиолетовыми чернилами постепенно желтеют и опадают, кому-то срывает трубу, фонтаны бьют из слива ванной, вспучивается ламинат, люди в грязных сапогах проходят по моим чистым полам, рассматривают статуэтки на полке, прячут за пазуху бутылки с ликером из бара и памятные чашки, искрит розетка, все горит, пока вызывают пожарных, комнаты выгорают до бетона и когда я возвращаюсь, мне больше негде жить и все заработанное надо тратить на ремонты и выплаты соседям по судам.

Представить, что я сейчас собираю вещи, сажусь в самолет в маске и перчатках, лечу, со страхом оглядываясь на соседей – кто еще заражен? – заполняю анкеты по прилету, сдаю мазок и меряю температуру, возвращаюсь домой сидеть две недели на карантине, а потом выхожу на улицу сто метров до ближайшей «Пятерочки» раз в три дня, смотрю в окно, читаю новости, тоскую по бесконечному морю, вкусной еде и террасе с закатами, вижу, что ничего страшного не происходит, никто не умирает как от чумы, только я заперта навсегда в этой ненавистной квартире и уже почти чужой родной стране, и больше нет ни Марка, ни Димки – было еще страшнее.