Книга Идеальный хищник, страница 38 – Ашира Хаан

Но после этого было уже неловко возвращаться на прежние позиции и сверлить меня невозмутимым взглядом, поэтому он сказал:

— Условия такие. Я ухаживаю за тобой так, как тебе хочется. Не предлагаю деньги. Дарю цветы, приглашаю на свидания и забочусь. Стараюсь понравиться.

Я не удержалась и хмыкнула.

Чего тут стараться-то…

— А я?

— А ты этим наслаждаешься.

— В чем же твой интерес? — мне стало любопытно.

Филипп бросил быстрый взгляд по сторонам, убеждаясь, что самокатчиков в окрестностях нет, подошел ближе, наклонился и сказал прямо на ухо:

— В том, что ты уже знаешь мои условия. И даже если они не прописаны в договоре — не сможешь выкинуть их из головы.

Я глубоко вдохнула, наполняя легкие его запахом под завязку.

Забилось чаще сердце, поплыла голова.

Он взял мою руку и вложил в нее ключи от машины. А потом сжал кулак, накрыв сверху своей ладонью.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌

Как с точки зрения пресыщенного миллионера выглядят «ухаживания, как тебе хочется»?

Мне было любопытно посмотреть. Я в этом плане девушка избалованная, на сайты знакомств заходила только поржать. Истории про пополамщиков и тарелочниц слушала, ужасаясь и ахая. Все мои отношения как-то получались сами собой.

Коллеги, друзья друзей, случайные знакомства на выставках — как в старые добрые времена до интернета. Поэтому и свидания у меня были предсказуемые. С кем-то пойти на новую выставку, с кем-то поужинать после работы, с кем-то сходить на свадьбу друзей.

Что придумает Завадич, было до ужаса интересно!

Но я даже не успела подготовиться, когда через пару дней меня в девять утра разбудил звонок в дверь.

Не успев осознать реальность, я поползла открывать.

В спальной футболке и пижамных штанах, щурясь на слишком яркую лампочку на лестничной клетке, я не сразу осознала, что огромный букет белых роз перед моим лицом — не красочное продолжение сна.

— Вера Тополева? — с сомнением спросил курьер, сверяясь с планшетом.

Он топтался у двери, ежась и стараясь держаться подальше от покрашенных больничной зеленой краской стен подъезда.

— Это я.

Курьер все равно не поверил. Он еще раз смерил меня взглядом с головы до ног, особенно задержавшись взглядом на толстых носках из собачьей шерсти.

Пока он колебался, я наконец проснулась достаточно, чтобы оценить букет. Начала даже пересчитывать изящные закрытые бутоны, но сдалась после двадцатого. Примерно на четверти букета. Вряд ли Филипп сильно оригинальничал, так что, вероятно, это та самая сто одна роза.

— Так! — взяла я дело в свои руки. — Вам паспорт показать или что?

— Нет-нет-нет! — засуетился курьер и начал проталкивать розы сквозь щель в двери. — Это вам! Там еще…

Среди роз торчала открытка с золотистой каемкой и бирюзовая коробочка.

Я взяла букет в руки и охнула от его тяжести.

Поблагодарила курьера и захлопнула дверь.

В прихожей остановилась напротив зеркала, разглядывая в нем растрепанное чудовище с гнездом на голове и отпечатком подушки на щеке. И букетом из сто одной белой розы.

Полагаю, обычные получательницы такой роскоши живут в Москва-Сити и спят в шелковых пеньюарах. А морда у них в круглосуточном боевом режиме с наращенными ресницами, татуажем и гиалуронкой.

Букет я засунула в ванну, потому что с утра до кофе не готова была возиться с вазами. И тут же сунула нос в коробочку «Тиффани». Там меня ждали крошечные серебряные пусеты в виде сердечек с бриллиантом.