Книга Еще одна темная половина, страница 10 – Ашира Хаан

Кожа болела, обожженная горячей водой. В голове стучали барабаны.

Утро — лучше бы не наступало.

Но оно наступило.

«С днем святого Валентина, любовь моя», — сообщил голос Люция у меня в голове раньше, чем я проснулась. Может быть, это сойдет за доказательство, что это действительно он, а не мое буйное воображение и расстройство психики?

Но через секунду мне было уже не до возмущений. Потому что я почувствовала что лежу на чем-то слишком влажном, открыла глаза — и заорала.

Уже было неважно, что голова раскалывается так, что тряхни — и распадется на осколки. Что тело выкручивает от жажды. Что мышцы, отравленные алкоголем, ноют и отказываются двигаться.

Простыни были залиты кровью. Ее было много. МНОГО. МНОГО.

А на подушке рядом со мной лежали пять кусков мяса.

— Это сердечки, дорогая. Человеческие.

— Я сошла с ума, надеюсь? — спросила я у голоса в голове.

— Не надейся.

Вообще-то впервые мне в голову пришел гениальный вариант.

Я просто пойду обратно в психоневрологический диспансер и попрошу проверить меня на всякие пограничные расстройства психики.

Прямо сегодня.

Даже не буду убирать этот массакр на кровати. Только выпью горсть обезболивающих, чтобы хоть как-то доехать туда.

Отличная идея!

Я накинула одеяло на постель, прикрыв и сердца и кровищу и стала собираться.

Джинсы есть, свитер есть, куртка где-то была старая, пусть меня уже заберут, а, ну пусть положат в тихую палату, таблетки, уколы, ужины по расписанию, где мой паспорт, пойду посмотрю, что там с кровью на ботинках, аааааа, как болит голова, ну зачем я столько пила и зачем я делала это…

Мои сборы прервал звонок в дверь.

Волшебная трель как будто выжигала у меня по мозгу жостовские узоры.

Никогда не забывайте выключать звонок после пьянки.

Никогда.

Ну какого черта, кто может трезвонить, не отпуская кнопку? Я должна подорваться и голой открыть?

Я натянула кое-как первый попавшийся свитер и пошла открывать, даже не посмотрев в глазок.

— Сержант Герасимов, тридцатое отделение полиции, разрешите пройти для беседы?

— Документы ваши, пожалуйста, — я только и успела, что преградить дорогу двум весьма упитанным полицейским, которые прямой наводкой рванули в квартиру.

Мне выдали удостоверения, которые могли быть чем угодно, я все равно не разбиралась.

— А по какому вопросу?

— Сегодня ночью во дворе вашего дома было совершено особо тяжкое преступление, мы ищем свидетелей.

— К-к-какое преступление? — еле выговорила я, хотя уже догадывалась.

— Так мы пройдем? — и ногу так в проем двери вставил.

А какие у меня варианты?

Почему с Люцием в мою жизнь неизменно входит пушистый зверь песец?

Я подумала и отошла от двери.

На лестничной клетке толпились соседи — возможно, к ним тоже заходили. Ведь не ко мне же одной, правда? Да? Да ведь?

— На кухне будет удобнее.

А еще в комнате у меня кровать, на которой валяются мои «валентинки» и разлита кровища. Но это совсем-совсем не подозрительно. Как и то, что Люций в голове молчит.

Оба полицейских — второй, кстати, не представился, — подозрительно покосились на дверь, но я очень показательно смутилась:

— К тому же там не убрано.

Их это удовлетворило.

Не могут же они всерьез меня подозревать, да?

— Алина Викторовна, должен вам признаться, разговор у нас будет серьезный, — сержант Герасимов остался стоять, а вот второй полицейский сел и жестом предложил мне тоже. А я совершенно не разбираюсь в погонах, и даже не могу предположить, какое у него звание. Но видимо повыше сержанта.