Книга Маруся и близнецы, страница 6 – Ашира Хаан

— Это что же… — протянул он. — Ты значит уже взрослая стала и у тебя начались эти… Как они называются?

Никита нахмурился, но не вспомнил и махнул рукой. Он уже прилепил две прокладки друг к другу и пытался понять что теперь делать с этой конструкцией

— Как они называются? — требовательно переспросил Макар у Маруси.

— Что?.. — осипшим шепотом спросила она, краснея, потому что конечно уже поняла — что.

— Ну вот то, что у девчонок, когда кровь из письки идет!

Вот этого Маруся уже не вынесла! Она подхватила свою книгу и умчалась, пылая ушами, в свою комнату.

Начисто отказавшись выходить к ужину и к завтраку.

В обед мачеха почуяла неладное и пришла поговорить.

Пообещала приструнить сыновей, но добилась только того, что они ржали, как умалишенные каждый раз, как Маруся шла в туалет, а когда родителей не было — зачитывали избранные места из энциклопедии для девочек, которую уперли из ее комнаты.

Маруся тогда много плакала и даже начала проситься домой, к маме.

Лана громко и публично пообещала близнецов выдрать армейским ремнем. Лично.

Близнецы зачитали ей выдержки из закона о правах ребенка. Отец рассеянно сказал, что у него хорошие адвокаты и защитят Лану, если та решит его нарушить.

Помочь-то не помогло…

Зато у Маруси появилось отличное оружие против этих бандитов.

Ух, как она их ненавидела!

За то, что папа развелся с мамой и женился на тете Лане, сыновьями которой они и были.

Папу ненавидеть она не могла, тетя Лана оказалась нормальной, на нее даже обидеться не получалось.

Виноватыми были назначены Макар и Никита.

С того момента и навсегда.

— Я буду в своей комнате, — гордо задрав нос, ответила Маруся, даже в свои двадцать четыре продолжая чувствовать все то же самое, что почти тринадцать лет назад.

Стыд, ярость и обиду.

— Так и подумал, — заявил Никита, появляясь на пороге дома. — Твои вещи туда уже закинул. Обустраивайся, принимай душ с дороги и приходи, мы уже мангал раскочегарили, шашлыки будем жарить!

— Как ты посмел дотронуться до моих вещей! — Маруся моментально взбесилась. — Ты! Пятнистый сопливец!

И хлопнула дверью дома, оставляя братьев в недоумении.

— Пятнистый сопливец… — покачал головой Макар. — Она тебя так обозвала после того, как ты лет в десять подхватил какую-то сыпь с насморком.

— А тебя она обзывала ложным лохом, — хохотнул Никита. — И показала даже в энциклопедии, что лох — это не ругательство, а название дерева.

— Знаешь, как обидно было, что мало того что лох, так еще и ложный…

— Кажется, наша сестренка до сих пор не выросла.

Они оба задумчиво посмотрели ей вслед, а потом переглянулись, обмениваясь едва-едва оформленными мыслями, как всегда делали с детства.

Даже не мыслями — настроением.

Искренняя радость по поводу приезда сводной сестры сменилась легким недоумением.

Неужели она до сих пор относится к ним, как к малолетним хулиганам?

Подтвердить или переубедить?

Вот в чем вопрос…

Раньше близнецам было запрещено заходить в Марусину комнату под угрозой не просто порки армейским ремнем — в это они так и не поверили! — а переселения из самого лучшего в мире пиратского логова в одну из скучных гостевых комнат.

Угроза была озвучена Германом.

— Ты нам не отец! — парировали близнецы.

— Совершенно верно, — согласился он тогда. — Поэтому совершенно не обязан вам потакать. Вы у меня в гостях — где поселю, там и будете жить.