Книга Вечные Пески. Том 11, страница 17 – Лео Сухов

Ранагнис всё пытался что-то сказать. Что-то для него лично важное. Он хрипел и, глядя на меня, пускал кровавые пузыри ртом и носом. Шевелиться, правда, не мог. Дыхание, и то давалось ему с трудом. Ну и чем я мог помочь? Ничем. Командующий был мёртв, по сути. И шёпот бы только усугубил страдания. А добивать аристократа при свидетелях, даже тех, кому доверяешь…

Похвальная доброта, конечно. Жаль, меня за это будут казнить гораздо дольше, чем отмучался бы Ранагнис.

К тому же, я не видел причин, по которым стоит его выслушать. Либо будет опять требовать что-либо от меня, либо оскорблять, корёжа злобой последние мгновения своей жизни… И оба варианта мне не нравились. А полезного сказать Ранагнис мне ничего не мог.

Всё это я ему и озвучил тихонько:

— Ранагнис, мне нет дела до твоих слов… Если попросишь, я не буду выполнять. А если хочешь меня в своих бедах обвинить, то… Знаешь, ты единственный виновен в произошедшем. Поэтому, будь добр, прекрати хрипеть и просто сдохни.

С этими словами я выудил, наконец, из сумки то, что хотел. Карты, которыми пользовались союзники из объединённого войска. И даже бегло их осмотрев, я понял: они поподробнее будут, чем те, что прислали мне.

— Надо же… И тут Эрегихон подставил, — почти не удивился я.

— Х-х-х… — мне показалось, что сипел Ранагнис весело, будто насмехался.

Однако это было последнее, на что ему сил хватило. Через пару мгновений тело расслабилось, а глаза так и застыли, излучая ненависть.

— Э-хе-хе… Отмучился, наконец, — буркнул я. — Пусть встретит всех вас Отец Песков на Светлой Дороге…

Вернувшись, своим людям я ничего говорить не стал. Все потуги командующего были закрыты от них моим телом. А слышать разговор они не не могли, потому как слишком далеко находились. К тому же, я говорил тихо, а Ранагнис так же тихо хрипел.

Да, я мог бы позвать Алану к умирающему. Это, возможно, позволило бы Ранагнису промучиться ещё немного. Вот только шансов выжить у него и вправду не было. А что уж он моим людям наговорил бы, пока умирал… Слова ведь порой бьют больнее меча. И это сильно испортило бы всем настроение. А оно важно не только для меня, но и для моих людей. И наоборот… Если бы я запретил Алане лечить, это бы уже испортило настроение ей.

А так он был мёртвым для всех, когда я подошёл… И остался мёртвым, когда я вернулся.

— Что-то нашёл? — спросил Ситранис.

— Карты. И письма какие-то. Но я именно карты искал, — признался я. — Судя по тому, что я вижу который день, на наших картах нет и половины посёлков и городков.

А дальше мы отправились искать выживших. К счастью, некоторым бойцам союзников повезло. Отчасти помогло то, что Ранагнис и всадники оттянули на себя основные силы. А те бойцы, кто бежал в самом начале, сумели где-то закрепиться.

К полудню удалось собрать семь групп. Первую я сам же со спутниками и обнаружил. Выжившие заняли позицию на холме. Благо тот был с обрывистыми склонами и единственным удобным подъёмом. Там-то союзники ночью и отбивались от демонов, перегородив этот самый проход телегами. И отбивались так успешно, что пережили последний натиск перед рассветом.

Другие найденные тоже сумели где-то закрепиться. Что их, собственно, и спасло. Вот только каждый раз мне приходилось уговаривать выживших не то, что с нами идти, а просто двигаться. Тяжёлый переход, ночной бой… Всё это высосало из людей силы. Надежды на будущее, им казалось, не осталось. Многие хотели просто отдохнуть перед смертью. А тут появляюсь я, весь такой красивый, и требую вставать и двигаться.