Книга Вечные Пески. Том 11, страница 127 – Лео Сухов

Впрочем, у большинства погромщиков хватало ума не связываться с бесконечной змеёй вооружённых людей, ползущей по улицам. Видимо, прошедшее здесь ранее объединённое войско Междуречья уже раздало многим причитающееся. Несколько раз мы натыкались на места сражений, заваленные телами озверевших от крови и вседозволенности горожан.

А я ехал и думал о том, что однажды восток посветлеет, взойдёт солнце, и его лучи покажут всё сотворённое за ночь. Будет ли в Ас-Арахамане новый царь, или старый вернёт себе, наконец, власть… А, может быть, семьи одолеют и того, и другого… Это будет не так уж важно. А важно будет то, что люди оглянутся вокруг, увидят, что сотворили, и… И ужаснутся. Одно дело, когда сам бегаешь с дрекольём, унижая и карая старых обидчиков. И совсем другое, если следующей ночью обидчики могут прийти за тобой.

Те, кто сегодня веселее всех грабит и убивает, утром будут громче всех кричать, что пора восстановить порядок и закон. И что стража должна вернуться на улицы города, чтобы защитить спокойный сон горожан.

Но… Честно говоря, я бы дал шанс тем, кто был сегодня ограблен и унижен, но выжил. Чтобы каждый получил именно то, чего желал ближнему своему. Впрочем, это я с двенадцати лет готов мстить и карать. А пострадавшие нынешней ночью, вероятно, остались мирными людьми. Вряд ли соберутся на месть.

Самому же мне хотелось, чтобы эта ночь побыстрее закончилась. Я хотел бежать прочь из города, наполненного кострами пожарищ, вонью крови, палёной плоти и волос, криками и рёвом озверевшей толпы. И если завтра кто-то встанет у меня на пути… Да простят меня боги, но Защитник сам станет проклятьем.

Мы всё-таки натолкнулись на настоящий бой, а не резню и грабёж. Звон стали, крики, топот. Улица вывела на небольшую рыночную площадь. Посреди стояли воины объединённого войска Междуречья. Они держали строй, вернее, круг, ощетинившись копьями. Всего человек сто. А вокруг кружили чьи-то дружинники на юглах. Их было больше — сотни полторы. Они не лезли в лоб. Делали короткие наскоки, жёстко трепали воинов, пользуясь и лучшей бронёй, и возможностями своих зверей.

Среди союзников хватало раненых и убитых. Ещё немного, и эта сотня перестала бы существовать. Однако наше появление переломило ход боя.

Мы ударили сходу, перестроив ещё на подходе первую тысячу. Может, переханы и неудобны для атак другой кавалерии, да и вообще юглов боятся. Однако в этот раз преимущество было подавляющим. Настолько, что дружинники ничего сделать не смогли. Да и юглы тоже. Их сердитое шипение даже неслышно было за грохотом копыт.

Да и не привыкли местные к таким сшибкам. Всё больше мечами с юглов воюют, а когда на тебя несётся лавина всадников на переханов, ощетинившись длинными копьями, поневоле растеряешься и струхнёшь. Юглы — всё-таки хищники. А хищники предпочитают осторожность и внезапность. Насмерть стоять они не любят. Если отступить сейчас, завтра ещё можно поохотиться. А вот если помрёшь, тогда уже нет.

В итоге, меньше чем через чашу, пять десятков юглов уносили прочь выживших дружинников. На бегу они испуганно шипели, не обращая внимания на приказы и команды наездников. А мои люди принялись огибать отряд союзников. От пехоты отделился воин с нашивками сотника, подошёл ко мне и кивнул: