Книга В бою обретёшь ты право своё..., страница 96 – Александр Борисович Михайловский

— Вид у этих людей больно не воинственный, — подумал капитан, разглядывая их разномастное снаряжение. Никто не носил шлемов, у всех головы были обмотаны чем-то вроде мокрых тюрбанов, — скорее всего ополчение из ремесленников и мелких лавочников, — пришёл он к окончательному выводу.

Не говоря ни слова, стражники лениво расступились, пропуская пришедших. Внезапно стены бараков оборвались, и капитан увидел небольшую прямоугольную площадь, окаймлённую унылыми помостами, накрытыми пропылёнными навесами. В серой полутьме невнятно белели измученные, потерявшие надежду лица, много лиц. В воздухе стояла пропитанная тоской глухая тишина, нарушаемая только отдалённым однообразным свистом плети. Глаза капитана сверкнули огнём из-под капюшона и в них на мгновенье пронеслись безмолвные призраки атакующих вертолётов.

— Держи! — в руку оборванца упала ЗОЛОТАЯ монетка, — Свободен! — не обращая на мальчишку больше никакого внимания, капитан пошёл вдоль рядов на далёкий звук…

— Боцман! — не оборачиваясь, он щёлкнул пальцами.

— Слушаю, Шкип? — за его спиной показалась фигура, на голову выше всех окружающих.

— Сколько, ТОВАРА поместится в наш трюм?

— Сотни две, может чуть больше?.. — подбитые медными гвоздями сапоги издавали рокочущий гром, вызванный дюжиной шагающих в ногу людей.

В конце площади к врытому в землю деревянному столбу были привязаны две полуобнажённые фигуры. Именно над ними змеёй взлетал длинный кнут. Роль палача исполнял здоровый, обнажённый до пояса детина в кожаных штанах и с наголо выбритой головой.

На шум уже спешил низенький, гладко выбритый толстячок, в засаленном цветастом халате и широкой плоской шляпе блином.

— Что тут происходит? — голос капитана был странно спокоен. Он уже разглядел, кто был привязан к столбу. Молодой парень, точнее мужчина, лет эдак двадцати пяти — тридцати, точнее возраст было определить сложно из-за светлой, обстриженной неровными клочьями бороды и нескольких уродливых рубцов, пересекавших тело. С другой стороны столба была привязана смуглая девушка, в меру стройная, среднего роста, чёрные, наполненные слезами глаза удлиненны к вискам…

— Этот сын шакала, лишил девственности мою лучшую рабыню, жемчужину в моей коллекции… — палач отвёл кнут для очередного удара.

— Боцман! — голос капитана был холоден как лёд.

На полпути кожа кнута встретилась с деревом посоха, затем лёгкий рывок и кнут покинул руку владельца. Отскочив, палач с невнятной руганью схватился за висящий на поясе нож и тут же оказался окружённым десятком серых фигур с посохами наизготовку.

— Остановите своего холуя, иначе мои люди его искалечат! — прошипел капитан на ухо работорговцу.

— Не надо, Тубо! — толстяк махнул рукой и повернулся к капитану, — А вам то, какое в этом дело, молодой человек?

— Я хочу купить этих двоих, — капитан уже разглядел на плече мужчины искалеченную шрамом, но всё ещё достаточно различимую вытатуированную голову оскалившегося пса — символ авалийского легиона.

— Господин хочет купить? — толстяк вытер со лба выступивший пот, — господин, не прогадает, самые очаровательные девушки со всего Оймена, на все вкусы, красавицы, умницы, послушные как овечки…

Капитану хотелось сказать ему — Заткнись, падаль! — а что по этому поводу думали матросы, можно было выразить только трёхэтажной русской народной лингвистической конструкцией.