Онлайн книга «Год 1995-й. Русский Ренессанс»
|
Парни, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на суровых головорезов генерала Гордеева, смущенным молчанием изобразили согласие. Тогда я открыл портал в один неприметный околокремлевский переулок и жестом показал, чтобы они забирали депрессированных приятелей, садились в свои черные микроавтобусы «Форд-транзит» бельгийской сборки и валили в указанном направлении, пока я добрый. Вот и все об этих людях — быть может, окончательно, а может, до следующей встречи. Когда портал за машинами закрылся, я посмотрел на начальника охраны Бени Цина и сказал: — А с вами, гражданин Коржаков, разговор будет особый. Персонаж вы в российской истории сугубо отрицательный, потому что глупый, жадный и жестокий, поэтому не обессудьте — отделаться так легко, как рядовым исполнителям, у вас не получится. Пациент посмотрел на меня злобными поросячьими глазками и прошипел: — Вы не имеете права! — Тю! — сказал я, — вы слышали, товарищи? Животное заговорило о правах, в то время как само не соблюдало ничьих прав и творило что хотело, сообразуясь только с текущей целесообразностью по принципу «а завтра хоть потоп». Какой мерой мерил сам, такой и отмерится тебе. Хотел права силы — будет тебе право силы, для этого ее у меня достаточно. А еще оберегать и защищать Россию мне поручено Всемогущим Творцом Всего Сущего, причем не только от внешнего врага, но и от таких моральных уродов, как ты. Поэтому идем. В Службе Безопасности тебя уже заждались, чтобы допросить под ментаскопом. Это то же самое, что миелофон, только стационарное, а потому гораздо мощнее. 1 января 1995 года, 12:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи На допросе Александра Коржакова в качестве свидетелей-понятых присутствовали Дмитрий Холодов, Павел Гусев, Владимир Жириновский и еще одно молодое дарование, нечаянно обнаруженное генералом Гордеевым в редакции «Московского комсомольца» Александр Хинштейн. А я-то и не знал, что удивительное совсем рядом — всего двадцать лет мальчику, а он уже политический обозреватель, материалы которого позволено править только Гусеву. Лично у меня фамилия Хинштнейн тоже никакого отторжения не вызывала, поэтому молодого человека с легкостью включил в число очевидцев, размещенных за односторонне-прозрачным стеклом. Перед началом допроса я сказал, что все, что он увидит и услышит, можно и нужно сделать материалом для разгромной статьи, только крайне нежелательно задевать в ней фигуру господина Ельцина. Мы тут вскрываем нарывы и выпускаем из российского государства гной, но если полоснуть скальпелем слишком глубоко, то пациента можно банально зарезать. В принципе то, что господин Коржаков поскакал на разборки в редакцию «Московского комсомольца» без санкции своего главного начальника, играет нам на руку, и пусть эта версия событий станет основной. Хинштейн кивнул — одним словом, мы друг друга поняли, а для остальных моя позиция тайной не является. Особых неожиданностей лично для меня откровения господина Коржакова, голышом распятого в кресле для глубокого ментоскопирования, не принесли. Кстати, Холодова заказал тоже он, а непосредственного исполнителя приискали люди Барсукова, и они же убрали его потом за ненадобностью. Пан Литвиненко, переведенный в ФСК-ФСБ из ГУИНа*, в этой системе был не один: этих деятелей, готовых выполнить любой начальственный приказ, там наберется на легион полного состава. Но тут что поделаешь — какие времена, такие и нравы. Однако остальных присутствующих хлынувшая из главного охранника господина Ельцина мерзость об истинной сущности развитого ельцинизма откровенно шокировала. О чем-то они знали, о чем-то подозревали и догадывались, но вот так, всё вместе, особенно подноготная двух предыдущих попыток свержения Дудаева силами внутренней оппозиции производили впечатление гниения государства заживо. |