Книга Год 1994-й. Крах Гегемона, страница 38 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Первую схватку из-за внутренней слабости и неорганизованности Россия свела вничью после двух лет кровопролитной и, прямо сказать, бестолковой войны, — сказал Серегин. — И Ичкерию ликвидировать не удалось, и страна сумела не развалиться. И почти сразу же в мире грянул мировой кризис, не такой сильный, как Великая Депрессия, но досталось всем. В России, например, из-за этого явления случился дефолт по краткосрочным государственным обязательствам, что вызвало падение экономики на самое дно, минус пятьдесят два процента к уровню девяносто первого года. Второй натиск случился летом девяносто девятого года, причем широким фронтом — и в Чечне против России, и в Средней Азии против тамошних постсоветских государств. Но за некоторое время до роковых событий президент Ельцин назначил премьером правильного и способного человека, поэтому такой бестолковщины, как в первый раз, в Чечне уже не было. Пусть не быстро и с потерями, но российская армия побеждала боевиков за явным преимуществом. А в канун нового двухтысячного года первый президент, выступая перед народом, сказал: «Я устал, я ухожу», и передал власть молодому сильному преемнику. Все, с тех пор мы только наступали на всех фронтах, отбирали утраченные пяди и крохи, становились сильнее, умнее и независимее, и одновременно с этим западные страны усиливали на Россию экономическое и политическое давление. В две тысячи восьмом году Америку, а за ней и весь мир, тряхануло еще одним серьезным экономическим кризисом, который там начали заливать напечатанными долларами. И тут же Китай, выбившийся сначала на второе, а потом и на первое место в мировой экономике, встал рядом с Россией «спина к спине, крепче, чем скала». Мао, конечно, был еще тот деятель, но Хрущ, поссоривший Советский Союз с Поднебесной, заслуживает стекловаты в гроб, и побольше, побольше. Свою задачу на данный момент я вижу в том, чтобы срезать угол, на шесть лет раньше вывести страну на магистральный путь развития и грамотно, без потрясений и катаклизмов, передать высшую власть тому человеку, который воспользуется ей в интересах всего народа, а не в личных.

— Ну что же, господин Серегин, — произнес Павел Гусев, — идея срезать угол мне нравится, и ради нее я согласен сотрудничать с вами не за страх, а за совесть. Но как быть, если люди, которым не понравится эта моя деятельность, захотят убить уже не Диму, а меня самого?

— Люди, которые пошли со мной на сотрудничество, неприкосновенны, — ответил Серегин. — Если вам прямо в редакции попробуют устроить «маски-шоу», то практически немедленно сюда явится мой спецназ, положит всех мордами в пол и начнет разговаривать разговоры на командно-матерном языке. Но особо интересно может получиться, если это будет германоязычная часть моей армии. Персональный генератор защитного поля, или даже устройство, создающее защитный кокон остановленного времени, защитят вас от любой механической угрозы — от удара ножом до термоядерного взрыва, а специальные датчики предупредят вас, если поблизости имеются отравляющие вещества или источники радиации. И опять же на месте событий появляется мой спецназ и начинает разбираться с источником угрозы. Вы можете жить обычной жизнью, но в случае опасности вокруг вас сразу соберется все имперская рать. И даже если к вам явятся из службы охраны президента (как мне докладывают, с одним вашим коллегой были такие прецеденты), то рядовых бойцов мои люди обезоружат и отправят погулять на свежем воздухе, а старшего заберут с собой для собеседования в службе безопасности. А чтобы у вас не возникло сомнения в том, что все это вполне реально, приглашаю совершить короткий ознакомительный визит на мой флагманский линкор. Дмитрий там уже был, теперь ваша очередь.