Книга Год 1994-й. Крах Гегемона, страница 25 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

«Вполне возможный вариант», — хмыкнула энергооболочка и отключилась.

Но это было еще не все.

— Топтал я вашу европейскую цивилизацию двумя ногами, ибо она есть мерзость в глазах Господних, — откуда-то из глубины моей сущности громовым голосом рявкнул младший архангел, мгновенно активировавший все атрибуты. — Ложь вы громоздите на предательство доверившегося, алчность — на оскорбительное пренебрежение другими народами, а венцом вашего сознания является чистая злоба в отношении тех, кто чище, умнее и добрее, чем вы. Доброту и миролюбие, кстати, вы воспринимаете как слабость, и в качестве единственного способа убеждения признаете только грубую силу.

Франсуа Миттеран отступил от меня на шаг назад, упершись в грудь остроухой, и только поэтому не упал. Глаза его, расширившись, смотрели куда-то поверх меня, рот хватал воздух — казалось, он вот-вот потеряет сознание или вовсе помрет от знакомства со Святым Кондратием (этот персонаж мифов и легенд тоже уже тут, держит наготове саван и инструменты для извлечения души пониженной сортности).

— Лилия! — произнес я в пространство, — ты мне нужна!

Хлоп! — И моя приемная дочь в своем прикиде божественной целительницы уже тут как тут.

— Я здесь, папочка, — заявляет она, оправляя свой древнегреческий хитончик. — Кого тут надобно вылечить?

— Вот этого человека, — я кивком указал на Франсуа Миттерана, — Бригитта Бергман считает небезнадежным по части сотрудничества. Но он сразу же при встрече наговорил мне дерзостей, а потом попал под ответный гневный залп моего внутреннего архангела. Месье Миттеран и прежде не выглядел хотя бы приблизительно здоровым, но теперь у меня появились сомнения в продолжении его существования. А это нежелательно…

Лилия посмотрела на будущего пациента и сморщилась.

— Если не принять экстренных мер, папочка, то сотрудничать с этим человеком сможет только Харон, — убежденно произнесла она. — Монета за перевоз — и вперед, на другой берег Стикса. И ты тут ни при чем. Ну почти. Главная его проблема — это рак простаты в терминальной стадии. Я, конечно, могу взяться за его лечение, но подумай, стоит ли овчинка выделки, ведь твоим искренним другом эта особь двуногого прямоходящего не станет никогда.

— Мои французские друзья из Аквилонии очень тепло отзываются о временах его правления, — ответил я. — А это сама по себе хорошая и весомая рекомендация. После него будет только Жак Ширак, консерватор из того же поколения, а потом все покатится под откос. Господин Миттеран — это последнее, что отделяет его страну от того казарменного порно, которое я готов ей устроить при поддержке своего вассала и ученика Рейнхарда Гейдриха. Его солдатам все равно, какую Францию оккупировать — сорок второго или девяносто второго года. Но я оставляю этот вариант исключительно на самый крайний случай, поэтому хочется договориться, а не рубить сплеча.

— Это все Буонапарте? — спросила Лилия.

— И он тоже, — ответил я. — А еще Генрих Наваррский, французский контингент из Аквилонии, храбрец Боске, инженер-генерал Бизо, другие члены регентского совета при императоре-младенце Наполеоне Втором, а также Мари Бонапарт. Ко всем этим людям я испытываю искреннюю симпатию и не хочу, чтобы их родину топтали ногами иностранные оккупанты. Такое, как я уже говорил, припасено у меня для местной Франции на самый крайний случай.