Онлайн книга «Год 1991-й. Беловежская Голгофа»
|
— Сергей Сергеевич, а ведь мы кое-что забыли… — Надеюсь, вы не предложите с ходу в щебень разнести Брюссель и Вашингтон, чтобы нашим оппонентам было веселее искать двумя руками свои задницы? — пошутил я. — Конечно, нет, — очаровательно улыбнулась Нина Викторовна, — такие сильные методы на данном этапе преждевременны. Я имею в виду правительство Наджибуллы, которое еще продолжает сражаться в Афганистане, проявляя и инициативу, и волю к победе. Хоть эта горячая точка и находится за пределами бывших советских границ, бросать на произвол судьбы потенциального союзника, отражающего натиск накатывающихся волн варварства, было бы неправильно. Решение о прекращении поддержки демократического Афганистана советско-российскими властями уже принято, и начнет действовать с начала нового года. А потом, сами понимаете, как только падет Наджибулла, резко обострится ситуация в Таджикистане. А нам оно надо — тушить еще один пожар? — Да, пожалуй, вы правы, — сказал я. — Еще неизвестно, как все обернется и насколько затянется дело в Москве, а спасать хороших людей требуется в любом случае. Вопрос лишь в том, надо ли только законсервировать ситуацию, или, как и в мире восемьдесят пятого года, разметать все мелкими клочьями? — Разметать мелкими клочьями правильнее, — ответил генерал Бережной. — Однако все зависит от того, как при первом контакте поведет себя Наджибулла. Решение о прекращении советской поддержки принято еще пятнадцатого ноября, и в Кабуле об этом уже известно, а нас он совсем не знает, ведь руками мы тут еще ничего не трогали, и только собираемся приступить к этому богоугодному занятию. — Тогда, — сказал я, — наше появление в Кабуле следует обставить с такой помпой и демонстрацией силы, чтобы сразу расставить по тексту все знаки препинания. На Востоке понимают только такое обращение, так что и самому Наджибулле потом будет проще объясняться со своими соратниками. Сопровождать меня в этой дипломатической вылазке завтра утром по московскому времени будут Мехмед Ибрагимович, Вячеслав Николаевич и… Нина Викторовна. Форма одежды имперская парадная, настроение боевое. — Сергей Сергеевич, только учтите, что местное общество, даже оторвавшись от средневековой дикости, в упор не видит женщину в качестве возможного руководителя, тем более министра, — заметил Мехмед Османов. — Сказал бы я местному обществу, куда оно может засунуть свои представления, — ответил я. — Мы, императоры Галактики, люди широких взглядов, и не делим своих Верных по сортам, в том числе на мужчин и женщин. Еще не хватало, чтобы в этом вопросе я подстраивался под местные обычаи: рано или поздно об этом станет известно, и тогда о позиции морального превосходства над местными можно будет забыть навсегда. — Хорошо, Сергей Сергеевич, — пряча в усы улыбку, сказал Мехмед Османов. — Я учту ваши слова и исправлюсь. 4 декабря 1991 года, 10:15 (8:45 мск). Кабул, президентский дворец Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи Утро в Кабуле выдалось… бурным. Примерно за два часа до полудня в ясном* небе над афганской столицей появилась армада престранных аппаратов, наводящих на мысли о «Звездных войнах» (эту американскую киноподелку успели посмотреть уже во всем мире). Два десятка неподвижно парящих огромных клиновидных «Святогоров» выпустили из объемных утроб целую тучу юрких «Шершней», а еще выше небо резали стремительные, как молнии, «Стилеты», при каждом проходе оставляя над городом полосы инверсионных следов. И все это совершенно бесшумно, что добавляло происходящему футуристического шарма и потусторонней жути. Психосканирование говорило, что там, внизу, волосы на головах шевелятся даже у самых храбрых. От демонстрации «Каракуртов» я в последний момент отказался: на этих воплощенных ангелов Апокалипсиса смотреть следует только настоящим врагам, и лишь в последний миг жизни. |