Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 4 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Любезный Карлуша пристыженно опустил голову, как проштрафившийся школьник. Тут ему на подобные теоретические «косяки» не пенял только ленивый. Но тогда и в самом деле это было только предупреждение, а теперь вот оно, гноище и пепелище, любуйтесь. Вот было первое в мире государство рабочих и крестьян, построенное не столько по проекту, сколько примеркой деталей по месту, но потом главный прораб умер, на его место пришли доктринеры, и меньше чем за сорок лет изгадили все до невозможности.

— Мы думали, — смущенно сказал он, — что чем больше будет общественной собственности в счастливом коммунистическом обществе, тем лучше.

— Семьдесят пять процентов государственного и двадцать пять процентов коллективно-кооперативного, как в Советском Союзе времен товарища Сталина, было вполне нормальным явлением, — ответил я. — Однако мне кажется, что сводить все к одной экономике неправильно. Идеологический и человеческий факторы там, внизу, тоже присутствуют в полном объеме.

— Вот тут вы, Сергей Сергеевич, не совсем правы, — возразил майор Антонов. — Фактор непримиримых противоречий между идеологической пропагандой и фактическим положением дел начал проявляться как раз в силу системных провалов в советской экономике. И только когда вранье с экранов телевизора и газетных страниц стало очевидным для всех и каждого, из недр родной партии повылезал человеческий фактор и принялся прилюдно вонять на тему демократизации и гласности. Успел я, знаете ли, еще в родном мире до тошноты налюбоваться на это явление на Первом Съезде Народных Депутатов.

— И тогда же на фоне той же демократизации и гласности в национальных и автономных республиках стали проявляться очаги национализма и сепаратизма, — добавил замполит артдивизиона в танковом полку майор Юрченко. — И вот, пожалуйста — прошло всего два года, и все уже горит синим пламенем.

— Горит пока еще не все, но в общем вы правы, — сказал я. — Однако, как мне кажется, все, что мы наблюдаем здесь и сейчас, это не причина, которую следует устранить, а лишь ее видимое следствие. Без наличия огромного количества беспринципных и безыдейных карьеристов, буквально переполнивших партийно-государственную вертикаль, происходящие там, внизу, события были бы невозможны.

— Вернуть тут ситуацию в прежнее русло будет так же невозможно, как и восстановить монархию Романовых в мире восемнадцатого года, — сказал майор Юрченко. — Как ни горько это признавать, но фарш никакими усилиями не получится провернуть обратно в поросенка. И дело даже не в запрете коммунистической партии как организации, это как раз таки вопрос преодолимый. Причина необратимости процесса — в тотальной утрате доверия, не только к конкретным и весьма легкозаменяемым личностям, но и к самой идее. А вот эту болезнь способно вылечить только большое количество времени и многочисленные примеры беспардонно хамского отношения к простому народу владельцев заводов-газет-пароходов.

— Пускать события по их естественному руслу мы не имеем права, — ответил я. — Патрон выдал мне мандат на лечение этого мира клизмами и горькими микстурами, и его требуется исполнять. Если фарш нельзя провернуть назад, то будем крутить мясорубку вперед до упора — так, как местные деятели и не предполагали.