Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 160 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Поначалу, когда Петр невозмутимо представлял мне этих своих… женщин, я была уверена, что это какой-то розыгрыш. Однако, поняв, что он не шутит, я уставилась на него с изумлением, даже не зная, как реагировать. Растерянно я переводила взгляд с него на его жен, а они приветливо, без жеманства и искусственности, улыбались мне, очевидно, понимая щекотливость момента. А в моей голове в это время сумбурно крутились мысли: «То есть как это многоженство разрешено⁈ Выходит, все его дети от этих женщин будут законными, и у меня нет никаких привилегий⁈ Не имеет значения даже то, что я, так сказать, первая жена?». Я почувствовала, что лицо мое краснеет. Мне было ужасно неловко, я совершенно не знала, как мне общаться теперь и с Петром, и с этими его… женами (разум отказывался воспринимать это слово во множественном числе по отношению к моему мужу). Петр никогда не был донжуаном. Странно это было бы при его внешних данных. Но теперь-то в нем явственно обозначилось неуловимое очарование, необъяснимый магнетизм! Так что неудивительно, что теперь он завел себе гарем…

Я пребывала в сильнейшей растерянности, в полном смятении чувств. Считая, что хорошо знаю людей и умею предусмотреть любую ситуацию, в тот момент я просто не знала, как себя вести.

Тем временем Великая княгиня Екатерина Павловна сделала знак остальным, и те, щебеча, увлекли куда-то мою малышку, а сама она повела меня наверх. Вскоре мы оказались в небольшой премиленькой комнате. Здесь висели голубые занавески, стояла кровать, застеленная шелковым покрывалом, а в углу громоздился большой дубовый шкаф. Резной комод с зеркалом и натюрморт на стене довершали убранство.

Екатерина Павловна распахнула дверцы шкафа и, достав оттуда кипу какой-то одежды, бросила на кровать со словами:

— Оденьтесь, Като.

И только тут до меня дошло, что все это время я блистала наготой — и перед мужем, и перед его женщинами. Видимо, потрясение от попадания в другой мир было столь велико, что я позабыла об этом. А Петр-то, гляди-ка, даже бровью не повел! Теперь-то понятно, почему. Пять обворожительных гурий — и все его!

Я не спеша выполнила указание. Никогда еще этот процесс не доставлял мне столько удовольствия. Благо что платье оказалось сшито таким образом, что никаких сложных крючков застегивать не потребовалось. Довольно скромное, и при этом элегантное зеленое платье… Не совсем в моем вкусе, но и на том спасибо.

Пока я одевалась, моя царственная тезка рассказывала об этом мире. Правда, я плохо воспринимала ее слова, так как потрясения этого дня несколько притупили во мне способность внимательно вслушиваться. Мне было важно сначала привыкнуть к дому и уяснить свое положение в нем. Главная жена Петра (так я называла про себя Великую княгиню, сразу определив отличие ее положения от остальных) была вполне благожелательна, но все же между нами стояла какая-то невидимая преграда. Я не знала, как к относиться к этой женщине. С женщинами общаться я не любила, и близких подруг не имела. Наверное, это свойственно всем красавицам, привыкшим к мужскому поклонению — не иметь потенциальных соперниц в своем близком кругу. По привычке я отметила, что любимая сестра императора Александра довольно хороша собой, но все же не обладает столь яркими и пленительными чертами, как я. Однако этот вывод не принес мне привычного удовлетворения. Было в ней что-то такое, особенное, помимо более высокого происхождения, поэтому я оставалась насторожена и напряжена.