Онлайн книга «Год 1991-й. Беловежская Голгофа»
|
Я стояла перед двумя императорами голая. Это сотворила со мной невесть откуда взявшаяся ведьма-императрица с насмешливыми зелеными глазами (от которой, похоже, Боня был просто без ума). Когда меня ввели, она просто щелкнула пальцами, и все мои одежды мгновенно растаяли. Мне, конечно, было мало знакомо чувство стыда, но при данных обстоятельствах, вкупе со смертным страхом, факт этот заставил испытать чувство невиданного унижения. Ведь двое мужчин смотрели не меня далеко не с вожделением — я была приговоренной, преступницей. Мои прелести их не впечатляли, а зеленоглазая ведьма оглядывала меня вприщур, свысока, словно бы говоря: «Ну и чем ты, милочка, лучше меня?». Да уж, надо признать, она была весьма хороша. А я… я, поверженная, беспомощная, представляла жалкое зрелище. Поневоле плечи мои сутулились, я стояла, опустив голову и обхватив плечи руками. До того момента, пока господин Сергий не сказал Бонапарту эти слова: «Ты больше о ней не услышишь». Я едва пришла в себя, когда в зал ввели мою малышку Клементину. Дочурка! Я нежно любила свое дитя, и росла моя девочка довольно крепенькой, смышленой и некапризной, не причиняя никаких хлопот. Как можно не любить этих чудных созданий, этих маленьких ангелочков? Какое счастье целовать эти румяные пухлые щечки, вдыхать запах нежных волосиков! Слышать звонкий смех, наблюдать за играми! Я знала женщин, которые были холодны к своим детям, и не понимала их. Дочка была чем-то теплым, родным и уютным в моей жизни, дающим ощущение подобия семьи. Петр, мой супруг, благородный человек, признал девочку своей, хотя она была такой же беленькой, как я. Наверное, от мужа я не родила бы такую красивую девочку… Впрочем, я бы любила ее не меньше. Клементина звонко вскрикнула и бросилась ко мне. Моя нагота, казалось, вовсе не смущала ее. Я подняла девочку на руки и расцеловала, и при этом словно бы какая-то внутренняя пружина разжалась во мне, и слезы выступили на глазах. Это был момент, когда я остро переживала свое спасение от гильотины. Я сжимала что-то лепечущую дочку в объятиях, и при этом меня переполняла благодарность к господину Сергию, что спас меня от смерти. Я подумала: если мне отдали дочь, значит, ни монастырь, ни паперть мне, пожалуй, не грозят. Ну а потом все было как в странном сне: открылась дыра в воздухе, и господин Сергий, аккуратно взяв меня с ребенком на руках под локоток, шагнул в то неведомое, что находилось по ту сторону… Мы оказались в другом мире. Дыра за нами бесшумно схлопнулась, и больше ничего не напоминало о прошлой жизни, где остались мои любовники, прислуга, дом и Бонапарт… ничего, о чем стоило бы тосковать, при том, что возвращение туда означало бы верную гибель. Я опустила дочку на землю и огляделась. Клементина, прижимаясь ко мне, с интересом озиралась, однако молчала. Вокруг расстилался довольно унылый пейзаж. Мы находились на небольшой возвышенности, и перед глазами в некотором отдалении тянулись ряды длинных серых зданий, похожих на казармы. Дул сырой прохладный ветер, и моему обнаженному телу сразу стало зябко. Обернувшись, я увидела дом. Вполне добротный и большой, но мрачноватый, без архитектурных изысков. К дому вели деревянные ступени с грубыми перилами. «Где мы?» — хотела было спросить я господина Сергия, но он заговорил сам: |