Книга Лекарство против застоя, страница 88 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ты все правильно сказал и, более того, сделал, — ответил Голос. — Нет для нас любимых и нелюбимых детей, есть послушный и непослушные, но любим мы всех одинаково. Нет для нас большей радости, чем та, когда блудный сын или дочь возвращаются под отчий кров. Действуй дальше в том же духе, и наша любовь всегда будет с тобой. Аминь!

Когда Голос в моей голове стих, я обвел взглядом присутствующих и сказал:

— Я только что имел беседу с Творцом Всего Сущего, который выказал полное одобрение взятому мною курсу. Нет для него любимых и нелюбимых детей, а есть лишь послушные и непослушные, но любит он всех одинаково. От этого постулата мы и будем плясать. Как я уже говорил, все пройдет примерно так же, как в мире пятьдесят третьего года. Американская нация будет обезоружена и обезврежена, загнана внутрь своих границ, после чего для нее начнется период внутреннего самоочищения, иначе называемого катарсисом. И проходить этот процесс будет под чутким руководство мистера Форда, которого я назначаю пожизненным американским президентом на весь срок, необходимый для полного американского выздоровления. Исходя из этого, тебе, Кобра, первое партийной поручение. Необходимо взять этого человека в свое поле зрения и неотрывно следить, как бы какие-нибудь нехорошие люди не попытались лишить его жизни. Не стоит исключать никаких вариантов, а потому для господина Форда и его супруги нужно подготовить такие же защитные амулеты, как во время оно для Николая Второго и Алисы Гессенской. Люди, которые заключили со мной соглашение, становятся неприкосновенными. Если произойдет что-то подобное, ты знаешь, что делать. Думаю, что с убийства президента все и начнется. Быть может, оно даже станет непосредственным предлогом для неспровоцированного ядерного нападения на Советский Союз. С подобных инцидентов начинались все развязанные американцами войны: испано-американская, первая мировая и вьетнамская. Есть мнение, что если бы японцы не напали на Пёрл-Харбор, то где-нибудь в Маниле случился бы инцидент со взрывом корабля и жертвами среди американских моряков, в результате чего Конгресс как миленький проголосовал бы за начало боевых действий.

— Постойте, экселенц! — воскликнул старина Роберт. — Неужели потопление «Лузитании», по вашему мнению, было делом рук наших политиканов, а не подводных пиратов адмирала Тирпица?

— Разумеется, Роберт, а как же иначе, — развел я руками. — Если бы «Лузитания» не утонула, то Североамериканские Соединенные Штаты не могли бы вступить в мировую войну, а президенту Вильсону и его камарилье это было позарез необходимо. И воспользовались они этим обстоятельством сразу же после того, как выиграли выборы шестнадцатого года, получив голоса пацифистски настроенного электората. Там, у нас в будущем, бытует мнение, что такой огромный лайнер, как «Лузитания», сам по себе не мог так быстро утонуть всего от одной слабенькой торпеды, поэтому ее трюм набили взрывающейся дрянью, вроде тротила в ящиках, а потом дали наводку германской агентуре. Остальное подводники кайзера Вильгельма сделали сами. Два года ваши политиканы держали этот козырь в рукаве, и пустили его в игру, по странному совпадению, всего-то через месяц после Февральской революции в России, когда на Западе все решили, что Германия уже почти побеждена, а потому пришло время делить добычу и снимать с взбаламученной Европы пенки, сливки и сметану. Результат этого процесса в Основном Потоке всем известен — безумные западные политиканы, включая Вильсона, сами не понимали, какого джинна красного цвета они вызывали тогда к жизни, потерев русскую банку Аладдина. У нас с вами нет ни малейшего права на ошибку, поэтому все попытки сыграть в инцидент с президентом Фордом должны быть пресечены в зародыше. Мне с этим человеком еще работать и работать.