Книга История «Солнечного Ветра», страница 122 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Мир Мизогинистов, 23 августа 2020 года, полдень, бывшее Царство Света, женский репродукционный лагерь в Шантильи (35 км к западу от Шайнин-Сити), бывший дом-особняк управляющего

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Покончив в мире пятьдесят третьего года со скоротечной Третьей мировой войной, я наконец получил возможность перевести дух и оглядеться по сторонам, чтобы выяснить, где ещё остались какие недоделки, которые требуется устранить, прежде чем Верховное Главнокомандование откроет передо мной следующий уровень Мироздания.

В мире восемнадцатого года в Советской России, где правит триумвират из молодого Сталина, Фрунзе и Дзержинского, на двадцать восьмое июня означенного года все вроде идет хорошо. Основа советской власти на данном этапе — это железные дороги, точнее, пробольшевистский профсоюз железнодорожных рабочих ВИКЖЕЛДОР, низовые ячейки которого стали точками для формирования первичных территориальных подразделений Красной Гвардии, подчиняющейся исключительно Петрограду и не зависящих от местных властей любого сорта. Армия у Советской России сейчас ультракомпактная, не больше ста тысяч штыков, зато в территориальных и подвижных соединениях Красной Гвардии состоит до четырехсот тысяч идейно выверенных и мотивированных бойцов. Территориальные подразделения несут службу, так сказать, без отрыва от производства, поддерживая порядок на местах, а подвижные мечутся из края в край необъятной страны, затаптывая искры смут и мятежей. Один бронепоезд, пара эшелонов с войсками, иногда авиаотряд — примерно такой облик имеет подвижная бригада Красной Гвардии, выезжающая туда, где орбитальная сканирующая сеть сигнализирует о наличии непорядка. Именно так был в зародыше погашен мятеж атамана Дутова, насмерть зарубившегося с псевдобольшевистским самоназначенцем Самуилом Цвиллингом.

А вот левые эсеры, с которыми в Основном Потоке большевики пытались дружить до попытки их мятежа, уже полностью ушли на страницы истории, не дождавшись июля. Нет таких больше в политике, и точка. После покушения на Ленина значительная часть низовых организаций в полном составе переметнулась к большевикам, а остальные деятели растаяли в воздухе, как утренний туман с восходом солнца. И та же судьба постигла анархистов, разгромленных одним решительным натиском, только там перебегать к большевикам было некому. Один лишь Нестор Махно безуспешно ищет желающих переселиться на вольные земли (то есть в пограничье бывшего Царства Света), но селяне относятся к этой идее прохладно. Они себя и на нынешнем месте жительства чувствуют довольно неплохо.

Отказ от нереалистичной эсеровской земельной программы и признание законности де-факто «чёрного передела» на местах полностью ликвидировали потенциал для смуты в русской деревне. В ту же строку — уничтожение корниловщины и ликвидация украинско-молдавских незалежных потуг. Однако бродят ещё по малороссийским просторам банды и бандочки атаманов Грицианов Таврических, состоящие преимущественно из разночинного городского контингента, но селянские отряды самообороны относятся к ним без всякого одобрения, вплоть до открытия огня без предупреждения. В противном случае, если врасплох оказываются застигнуты селяне, бывают неизбежны грабежи, изнасилования, безудержная пьянка, а поутру — расстрел всех, кто не понравился пану атаману. Правда, за такими бандами и бандочками гоняются немногочисленные, но хорошо мотивированные, экипированные и вооруженные спецотряды НКВД, то есть ВЧК, существующие отдельно от Красной Гвардии. Это элитные части для точечной работы вдали от железнодорожных магистралей, где силы противника измеряются не тысячами и сотнями, а всего лишь десятками боевиков. Чекисты никого не грабят, не насилуют и не расстреливают, а пойманных живьем бандитов привозят в села, где те нагрешили, и отдают на суд и расправу местного «опчества». Нет на белом свете более безжалостных судей и жестоких палачей, чем претерпевшие от обвиняемых селяне. Обычное повешенье на суку по их приговору можно счесть верхом гуманизма, а расстрел честью. Чекисты в процесс судопроизводства и приведения наказания в исполнение не вмешиваются, только требуют у схода бумагу с приговором народного трибунала, в которой должны быть указаны имена и клички обвиненных и осужденных, их приметы, способ казни и место захоронения.