Книга История «Солнечного Ветра», страница 120 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— И что, — продолжал упорствовать президент Эйзенхауэр, — вы не могли бы привлечь для оккупации Америки солдат мистера Сталина? После нашего поражения и оккупации Европы свободных войск у Советов будет более чем достаточно.

— Во-первых, — вздохнул я, — Европа с прилегающим Ближним Востоком — это весьма жилистый и жесткий кусок. Во-вторых, Советы тоже нужно лечить от самоуверенности и марксистского догматизма. По счастью, фракцию догматиков в большевистском ЦК совсем недавно получилось истребить под корень, а товарища Сталина мне удалось убедить, что так дальше жить нельзя. Да и он сам уже понимал, что красный паровоз заехал куда-то не туда. Однако как раз за это направление я не беспокоюсь, ибо любая почва для разворота на прежний путь там уничтожена необратимо. Ещё лет двадцать-тридцать — и все в Союзе будет хорошо. Ваша Америка — совсем другое дело. Не только вас могут попытаться подвинуть с должности, но и вы сами можете взбрыкнуть, решив сделать Америку снова великой. Не думайте, что такая попытка может пройти у вас незаметно. На орбите вокруг планеты вращается несколько десятков малозаметных сканирующих сателлитов военной модели, которым просто начхать на любые средства вашей маскировки. Любой позыв к ремилитаризации Соединенных Штатов — и я возвращаюсь, чтобы проделать работу над ошибками. И тогда не обижайтесь ни на оккупацию, ни на сортировку вашего населения, с депортацией непримиримых в такие дали, откуда иди хоть сто лет, все равно никуда не придёшь. Есть у меня и такие возможности. И вообще, если хватит терпения просидеть на попе ровно год-два, пока я добираюсь до двадцатых годов двадцать первого века, я возьму вас за руку и натыкаю носом в то, от чего сейчас с таким усилием отвращаю, и тогда вы сами станете моим самым искренним союзником и сторонником. А пока терпите и ждите, ибо быстро такие дела, боюсь, не делаются.

— А на словах рассказать нельзя? — с интересом спросил старина Айк.

— На словах нельзя, — ответил я, — так вы мне поверите только разумом, но не сердцем. Но одного разума в этом деле будет недостаточно. Я, например, могу почувствовать, если человек рассказывает о событиях, свидетелем которых был он сам, а вам такая способность не дана. К тому же это времена, будущие даже для меня, и знаю я о них с чужих слов, хотя и полностью уверен в их истинности. Есть у меня и такое свойство. Я всегда знаю, когда человек мне врет, когда честно пересказывает то, что слышал от других, и когда излагает историю, в которой он сам принимал непосредственное участие. Но слышать истину и щупать её своими руками — это совсем не одно и тоже. Одно могу обещать лично вам — приятного в той Америке вы для себя найдёте совсем немного, а все остальное будет такого свойства, что только проблеваться. Одним словом, этот разговор лучше прекращать и браться за работу. Её у вас столько, что позавидует любой уборщик авгиевых конюшен.

Словом, на этом рубеже все прошло хорошо. После нашего разговора старина Айк выступил с обращением к нации, где объяснил поражение тем, что Америка пошла поперек Божьей Воли, причём цитатами из Библии сыпал будто заправский пастор. Потом он рассказал почтеннейшей публике, что по условиям капитуляции в обмен на быстрое возвращение домой американских военнопленных и из Европы и из Кореи жить Соединенным Штатам придётся без Конгресса и без Законодательных Собраний Штатов. И так будет продолжаться до тех пор, пока не будет сочтено, что Америка излечилась от того, что вызвало на её голову ярость Божьего Бича. Те, кто не желают подчиниться этой замечательной программе, благодаря которой на американскую землю не упала ни одна бомба, ни атомная, ни обычная, должны быть готовы воссоединиться с конгрессменами, интернированными императором Сергием, на необитаемом острове в другом мире. Там, подальше в океан все острова необитаемые — просто выбирай любой и живи в своё удовольствие, не мешая жить другим.