Онлайн книга «История «Солнечного Ветра»»
|
Именно для того, чтобы обрести это вожделенное чувство защищенности, мы когда-то и стремились попасть на территорию Соединенных Штатов Америки; нам мнилось, что стоит Сталину отдать приказ: «Вперёд, на запад», и американо-британские армии будут сметены с лица Европы точно так же как и вермахт. Когда-то мы считали русских растяпистыми деревенскими олухами, которыми нормально могут управлять только немцы. Именно германская нация в лице своих лучших представителей, приглашённых в Россию Петром Великим, превратила сонное азиатское царство в первоклассную европейскую империю, и правило ею через германизированную династию Романовых-Голштейн-Готторпских больше двухсот лет. Мы думали, что после того, как правящая династия пала и немцы в основном покинули территорию России, эта страна оказалась захвачена самыми гнусными и отвратительными персонажами еврейского происхождения, что обрекло её на деградацию, социальное разложение и территориальный распад. А потом мы, немцы, решили, что пора снимать с сонного русского медведя шкуру, и сами, своими руками, разбудили ненасытного кровожадного зверя. Сначала все шло хорошо, и вермахту удалось далеко прорваться на русскую территорию. Был момент, когда казалось, что пройдет ещё день-другой, падет Москва, и война на Востоке завершится победой непревзойденного вермахта. И только тогда русский медведь первый раз, ещё наощупь и спросонья, цапнул нас своей когтистой лапой. Это был ещё не смертельный, а просто очень болезненный удар, но в дальнейшем, как оказалось, поражение в снегах под Москвой предвещало нам большие неприятности, разгром и национальную катастрофу. Но тогда я думал, что все к лучшему — ведь именно после отступления из-под Москвы стало ясно, что война затянется, и поэтому финансирование ракетной программы резко увеличились. У нас тогда пошли первые успехи, и на восточном фронте, казалось, все наладилось… Но тут грянуло страшное слово «STALINGRAD». А дальше чем лучше шли у нас дела в ракетной программе, тем хуже была обстановка на фронте. На Востоке заматеревший русский зверь рвал вермахт зубами и когтями, отчего Германия истекала кровью своих цветущих возрастов, а с Запада на наши города налетали многотысячные армады британских и американских бомбардировщиков. Чем дальше шло дело, тем сильнее был наш страх оказаться во власти кровожадных русских варваров, накатывающихся на немецкие земли с востока кипящей гневом волной. Уже во второй половине сорок третьего года, что бы там ни вопил из репродукторов Геббельс, умным людям было понятно, что этот натиск можно только затормозить, отсрочив неизбежный конец, потому что большевики превзошли нас не только числом солдат, но и искусством своих полководцев, а также количеством и качеством боевой техники. По счастью, англичане и американцы высадились во Франции и продвигались навстречу русским, так что у нас имелась возможность сдаться цивилизованным белым людям, а не прикинувшимся таковыми азиатским дикарям из московитско-большевстского царства. Но чем ближе был конец Рейха, тем сильнее были наши опасения, что сдаться англичанам или американцам нам не позволят специально назначенные люди из ведомства Генриха Гиммлера. Мне стало достоверно известно, что (неважно, русских или англо-американцев) меня и моих сотрудников при приближении войск неприятеля приказано расстрелять без всяких дополнительных указаний. По счастью, под конец существования Рейха подобные приказы выполнялись уже… неаккуратно. Ещё позже, когда Берлин оказался в русской блокаде, и германская государственная машина прекратила функционирование, для нас оставался только риск неожиданно нарваться на нацистского фанатика. Сам себя я фанатиком не считал, и о членстве в нацистской партии и СС старался как можно скорее забыть. Вступал я в эти организации потому, что так было нужно для дела, а не оттого, что был очарован полусумасшедшей расовой теорией недоучки Альфреда Розенберга. |