Книга Пятый подвиг Геракла, страница 163 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Первая фаза операции «Тополиный пух» началась тринадцатого марта в восемь часов вечера по местному времени, когда закончились астрономические сумерки, и началась непроглядная безлунная ночь. Раскрылись порталы, и в воздухе над Корейским театром военных действий появились оба боеготовых «Каракурта» и шесть эскадронов «Шершней», по одному на каждый аэродром НАТО, то есть, простите, ООН. «Каракурты», собственно, могли бы атаковать и днём, но я посчитал, что демонстрировать противнику наличие на них систем оптической маскировки преждевременно, а на «Шершнях» этой приблуды и вовсе нет, только противорадарная защита. Так что атаковать тёмной ночью надежней, тем более что это гарантирует, что все самолеты будут находиться на аэродромных стоянках или в ангарах у авианосцев.

Оба «Каракурта» несли плазменный обвес, «Шершни» имели пакетные лазеры в пушечной установке и триалинитовые НАРы на внешней подвеске. Огненное шоу на эту ночь намечалось просто феерическое. Восточную корабельную группировку, «быстроходное авианосное соединение 77», атаковал прославленный многими делами экипаж амазонки Пелагии. Три тяжелых авианосца, а также отряд сопровождения из крейсеров и эсминцев, транспорты снабжения и танкеры представляли собой жирную и вкусную цель. Давно минули те времена, когда в непосредственной близости от вражеского побережья американские моряки несли вахты со всей надлежащей серьезностью. На корейской войне преобладало мнение, что Советский Союз просто не посмеет бросить вызов великой американской державе, а у товарища Кима для такой выходки просто нет возможностей.

Поэтому вспыхнувшие в ночи плазменные файрболлы немногочисленными вахтенными в первые мгновения были восприняты с чувством «так мы не договаривались». Четыре выстрела, четыре прямых попадания (каждое эквивалентом в пятьсот тонн тротила) — и авианосец «Вэлли Фордж» взрывается в ослепительной вспышке от носа до кормы. У чертей в аду начались горячие минуты принять и оформить по всем правилам три тысячи свежих грешников, людоедов-детоубийц. А «Каракурт», наполняя энергией орудийные накопители, уже разворачивается на новый заход с другого курсового угла. Он невидим ни радаром, ни глазами, и оттого ещё более страшен. Воют сирены тревоги, американские моряки и авиационный персонал мечутся возбужденными бабуинами, но это все в пустой след, потому что следующим взрывается авианосец «Принстон». И снова потери противника стопроцентны. Эфир наполняется криками «спасите, нас убивают!», но это напрасные хлопоты. Капитан Пелагия, на самом деле совсем молодая ещё девчонка, беспощадна к нашим общим врагам, а потому бесподобна. Когда закончились авианосцы, она переключилась на крейсера, по которым стреляла дуплетами, после крейсеров настала очередь эсминцев и транспортов. И вот уже через час от «быстроходного авианосного соединения 77» на воде не осталось ничего, кроме мелкого плавающего мусора.

Всех расстреляла, никого не забыла беспощадная Немезида, мстя за всех корейских крестьян, невинно убиенных при террористических обстрелах и бомбежках, а особенно за детей, заживо сгоревших в напалмовом огне. (Но это ещё не самое страшное — по весне американская авиация разрушала дамбы водохранилищ, что приводило к обширным наводнениям и гибели урожая риса. Голод, убивавший миллионы гражданских корейцев, надежней бомб и напалма — это тоже дело рук летчиков американской палубной авиации, ибо по целям на восточном побережье от Вонсана до советской границы работали как раз они. Однако объясняться по этому поводу они теперь будут уже с Сатаной в аду.)