Онлайн книга «Год 1941 Священная война»
|
Таким образом, к восьми часам утра под контролем артанского воинства оказался весь Волковым, включая специально разрушенные[7] немецкими бомбежками первых дней войны еврейские кварталы. Впрочем, причиной таких разрушений могло стать то, что как раз через место компактного расселения вечно страдающего народа проходило шоссе, по которому с двадцать пятого по двадцать восьмое июня в тщетной попытке вырваться из окружения отступали большие массы советских войск. Домам евреев досталось только из-за того, что при бомбежке с горизонтального полета (особенно при групповом сбросе по команде ведущего) бомбы ложатся плюс-минус километр по дальности и на пару сотен метров в обе стороны. Вторая версия более правдоподобна. И тут случилось то, чего Серегин в принципе не ожидал. Поняв, что это кратковременный набег, а не освобождение, предводители волковыской еврейской общины во главе с местными врачами Исааком Вейнбергом, и его заместителем Яковом Седелецким (кстати, назначенные самими немцами) слезно начали просить прибывшего к месту событий подполковника Палицына забрать их с собой. Тень смерти уже легла на местных евреев. Их квартал превратили в гетто, а им самим велели надеть желтые повязки на правую руку, нашить «звезду Давида» на одежду спереди и сзади и нарисовать жёлтый круг на дверях домов. Им запретили ходить по тротуарам, покупать некоторые продукты питания, в том числе мясо. Всех здоровых евреев обязали трудиться на принудительных работах, первое время - на расчистке завалов после бомбардировки города. Нарушение евреем любого запрета или приказа немецких властей каралось смертью. К тому же с целью устрашения за три дня до описываемых событий немцы провели «акцию» (так в Третьем Рейхе называли организованные массовые убийства). Солдаты ландверного батальона и местные полицаи (это дерьмо образовалось в Волковыске почти сразу) окружили еврейские дома, по заранее составленному списку схватили двести человек, и в тот же день всех их расстреляли. Подполковник Палицын и его офицеры относились к гонимому народу без большого сочувствия, но на эту тему тоже имелся приказ Командующего: «Каждый, кто захочет уйти вместе с артанскими войсками, должен иметь возможность это сделать. Силой никого к спасению не гнать, но и не препятствовать тем, кто пытается убежать от воплотившегося Антихриста при первой возможности». А приказы в армии положено выполнять, а не обсуждать. — Так, господа кагальные[8], - сказал командир бригады просителям, - время вам на сборы до полудня. Кто не успеет, того ждать не будем, а потому поторопите своих людей. А теперь ступайте, ничего более я вам сказать не могу. Остальное вам поведает наш государь, Великий князь Артанский Сергей Сергеевич Серегин. И началась тогда в еврейском квартале великая суета, ибо до полудня оставалось всего три часа с небольшим. 5 июля 1941 года, 12:35 мск, лес в 20 километрах к востоку от местечка Узда (50 километров южнее Минска), дневка отряда пограничников под командованием майора Гурия Здорного. Отряд начальника 86-го погранотряда майора Гурия Здорного проделал большой путь от Августова (где на рассвете двадцать второго июня пограничники приняли первый бой) и до окрестностей Минска. Сначала пограничников отвели в тыл: не их это дело - драться с врагом на линии фронта: ну а после приказа Павлова двадцать пятого июня третьей и десятой армиям срочно отступать к Минскому Уру пограничников подхватил общий поток безудержного и безнадежного бегства. Двадцать восьмого июня пограничники с боем пробились через брод на реке Щара, занятый подразделением 29-й моторизованной дивизии, и из Волковыского котла угодили в Но-вогрудский, так как Минск к тому моменту советские войска уже оставили. |