Онлайн книга «Год 1914-й. Время прозрения»
|
— Мы с Николаем Иудовичем уже решили, - сказал Николай Николаевич, - что по неспособности командовать армией в военное время генерал Зальц должен быть отставлен на свою прежнюю должность начальника Казанского военного округа. На его место мы планируем назначить генерала Эверта, который в настоящий момент в окрестностях Гродно занимается формированием 10-й армии, предназначенной к наступлению на Берлин. Я задал вопрос энергооболочке, и получил конкретный и недвусмысленный ответ. Эверт если и лучше Зальца, но ненамного. — Отставить и Эверта, и Берлин! - произнес я. - Для Берлина сейчас не время, а что касается генералов Эверта, Алексеева и Рузского, то они прямо причастны к известным Николаю Александровичу событиям февраля семнадцатого года... Вот тут императора Николая встряхнуло как разрядом электротока. Все, можно больше ничего не говорить ни про отсутствие у генерала Эверта таланта полководца, ни про его крайнюю нерешительность в боевой обстановке. И карьера Алексеева с Рузским тоже кончена: обычно Николай тюфяк тюфяком, но когда дело коснулось жизни и смерти его семьи, былого царскосельского суслика стало не узнать. Правда, генерал Иванов попробовал было спросить, а что, мол, это были за события в феврале семнадцатого, но самодержец всероссийский повернулся в его сторону и ледяным тоном, сквозь сжатые зубы, процедил: — Вы, Николай Иудович, больше никогда и никому не зададите этого вопроса, и при любых обстоятельствах всегда будете выполнять распоряжения Ставки и пожелания Сергея Сергеевича. Вы за исполнение своего дела отвечаете перед смертным человеком Николаем Александровичем Романовым, а его начальником является непосредственно сам Господь Бог. И еще поклянитесь, что вы никогда и никому не расскажете об этом разговоре: ни господину Эверту, ни господину Рузскому или господину Алексееву! А если вы нарушите эту клятву, то я с вами делать ничего не буду - нет, я попрошу покарать вас присутствующего здесь Артанского князя, для которого Бич Божий - это не прозвище, а должность. — Покараю, покараю, даже не сомневайтесь, - сказал я. - Но давайте вернемся к Галицийской операции. Вместо Зальца предлагаю на четвертую армию поставить генерал-лейтенанта Флуга. Василий Егорович хоть и не сведущ в интригах, но хороший организатор, храбрец и талантливый тактик. Я таких людей ценю, а потому, если кто будет против него интриговать, то голову оторву тому негодяю и скажу, что так и было. Но одним хорошим тактиком, или даже стратегом, вопрос двукратного численного превосходства противника не решается. Дабы склонить весы победы в правильную сторону, вот здесь, между Красником и Юзефовым, в одной линии с позицией второй стрелковой бригады завтра на рассвете я разверну свой второй пехотный корпус под командованием генерала Николая Тучкова вместе со средствами усиления. Задача: остановить противника, нанести ему тяжелые потери, а потом перейти в наступление вдоль русла Вислы, отбрасывая боевое ядро армии Данкля на восток к четвертой армии генерала Ауффенберга. И одновременно вам необходимо срочного заменить генерала Рузского. Ведь в Основном потоке, желая отличиться за счет соседей, этот генерал не предпринял мер для предотвращения удара во фланг и тыл пятой армии генерала Плеве. В результате четвертая и пятая армии проиграли сражения при Краснике и Комарове, а третья армия генерала Рузского взяла Львов и оказалась в ореоле победительницы. Такое отношение к делу необходимо исправлять, пусть даже с помощью топора и плахи. Иное до добра не доведет... |