Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 46 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— А что случилось с королевичем Александром? - спросил Николай Николаевич. - Вы его... того?

Я заметил, как забегали глаза этого человека, по некоторым сведениям, всерьез рассчитывавшего стать императором Николаем Третьим. Ай-ай-ай-ай, как нехорошо... Боится, значит, в присутствии Бича Божьего за свою судьбу. Но отдавать императорского родственника в разработку в ведомство Бригитты Бергман преждевременно, а может, и вовсе не нужно. Способности к интригам там на уровне «ниже среднего», хотя настораживает тот факт, что многие русские генералы, вполне успешно воевавшие в первый год войны, потом вдруг резко разучились это делать - например, тот же Иванов или Эверт. А то вдруг это не просто так, а фронда в пользу желаемого кандидата в цари, которого поперли прочь из главкомов? Но это уже задача для будущих периодов, когда потребуется оберегать хрупкую и неустоявшуюся власть императрицы Ольги, а пока неплохо бы нагнать на клиента еще немного Божьего страха.

— К вашему сведению, как Защитнику Земли Русской мне пристало убивать врагов только в бою, - надменно вскинув голову, сказал я. - Да и ипостась Бича Божьего не любит душегубства. Чтобы мне пришло в голову осудить кого-то на смертную казнь, этот человек должен быть отъявленным злодеем, виновным в тысячах смертей, и не иметь никаких положительных качеств. Батый, Пальмерстон и Дизраэли - вот список людей, обреченных мною на смертную казнь. Для обыкновенных негодяев у меня есть ссылка за пределы родного мира - с глаз долой и из сердца вон. Принца Александра в первозданном огне заживо сжег сам Господь за попытку лгать и лжесвидетельствовать в его Высочайшем присутствии. Свидетелями тому были его отец и брат, а также прочие заговорщики из «Черной Руки», которые сказали о себе правду и были помилованы с условием изменить образ мыслей или сложить голову за свое Отечество. - Немного помолчав, я закончил: - Теперь, когда фигура принца Александра больше не стоит между болгарским и сербским народом, а король Петр издал указ о проведении плебисцита на территории Вардарской области, иначе еще именуемой Северной Македонией, больше не существует препятствий для включения Болгарии в союз Российской империи, Сербского королевства и Великой Ар-тании.

— Да, это так! - нетерпеливо воскликнул император Николай. - Но давайте же перейдем к главному вопросу нашей встречи - Галицийской операции.

— Да, Николай Александрович, - согласился я, - давайте от перспектив перейдем к насущному - тому, что должно случиться уже через сутки. Вот тут, под польским городом Красник, русская четвертая армия генерала Зальца будет атакована продвигающейся на север первой австрийской армией генерала Данкля. Как видите, противник вдвое превышает наши войска численно, и к тому же угрожает им охватом со стороны правого фланга, где одна русская стрелковая бригада должна была противостоять пяти австрийским дивизиям: четырем пехотным и одной кавалерийской. Естественным следствием такого развития событий явился завал русского правого фланга и общий отход армии ради того, чтобы избежать охвата и окружения. Но и это еще не самое тяжкое. Хуже всего - раздоры и склоки в генеральском корпусе. Генерал Зальца конфликтует с подчиненным ему начальником четырнадцатого корпуса генералом Войшин-Мурдас-Жилинским, не выполняющим его распоряжений. По просьбе Зальца начальник штаба Юго-Западного фронта генерал Алексеев снимает строптивца с должности, и тут же присутствующий здесь генерал Иванов снимает с должности начальника шестнадцатого корпуса генерала Гей-смана и назначает на его место отставленного Алексеевым Войшин-Мурдас-Жилинского. И это в разгар сражения. Другого времени выяснять отношения не нашлось?