Книга Оперативное вмешательство, страница 103 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

«Пожалуй, вы правы, – подумала я, – господин Гапон – действительно тип скользкий. Но что вы собираетесь с ним делать после того, как получите от него нужный документ? Убьете?»

«Нет, – ответил Серегин, – убийство – не наш метод. Мы не собираемся убивать даже Рутенберга, хотя он мерзавец каких мало. Это слишком просто, а значит, может оказаться ошибкой. Надо подумать о создании отстойника для подобного отработанного политического материала – лагеря повышенной вместимости и комфортности, где эти люди могли бы доживать свой век почти на свободе, но без возможности сбежать и повлиять на политическую ситуацию в своих родных мирах. Эти двое будут первыми, но далеко не последними. Сейчас в тюрьмах и каторгах по всей Российской империи чалится немало политических заключенных, среди которых следует провести сортировку, кого выпустить и привлечь к сотрудничеству, а кого навсегда вывести за скобки местной политики».

«Пусть будет так, – мысленно пожала я плечами, – но, с вашего позволения, я начинаю. Все внимание на подследственных».

Разумеется, весь этот беззвучный диалог остался тайной – как для подследственных, так и для тех, кто должен был наблюдать за допросом из-за полога односторонней проницаемости.

— Итак, – сказала я вслух, – вопрос первый, к господину Рутенбергу. С какой целью вы пришли на встречу с присутствующим здесь Георгием Гапоном, имея в кармане пиджака заряженный браунинг? И не говорите мне о самозащите, потому что в таком случае этот пистолет лежал бы у вас в кармане пальто…

Гапон повернул голову и с выражением напряженного ожидания посмотрел на своего недавнего собеседника. Видно, его тоже немало озадачивал этот вопрос. А у Рутенберга мысль в голове забегала в поисках правдоподобной лжи, подобно крысе в хитром лабиринте. А я, отслеживая метания этого загнанного зверька, вдруг увидела, как все должно было произойти, если бы мы не пришли и не арестовали этих двоих. Сначала – первый неожиданный выстрел в Гапона прямо под столом, чтобы тот не смог ни увидеть свою смерть, ни попытаться ее предотвратить. Потом, когда, привлеченная шумом, в дверях появится Александра, вторая пуля была должна достаться уже ей. И самым последним этот швайнехунд собирался убить ребенка – не потому, что тот мог его выдать, а лишь затем, чтобы потом кричать о нечеловеческой жестокости царских сатрапов. Сейчас от одной мысли об этом у него дрожат руки, но тогда он был полон решимости претворить свой план в жизнь.

«Синдром Раскольникова, – беззвучно ответил товарищ Серегин, когда я мысленно сообщила ему результаты своих наблюдений. – Хотел узнать, тварь он дрожащая или право имеет. Выяснилось, что все-таки тварь, а вот дрожащая или нет – уже неважно. Там, в нашем с вами общем прошлом, он с той же целью грохнул Гапона на даче в Озерках, а потом долго оправдывался, обвиняя в этом деянии неких рабочих, которые решили убить своего вожака, узнав о его связях с департаментом полиции. Дурацкая отмазка – ведь об этих связях с самого начала знала каждая собака, ибо Гапон их вовсе не скрывал. Впрочем, как мне кажется, в данном случае все выглядит гораздо серьезней, поэтому спросите его, с какой целью он собирался совершить это тройное убийство».

Когда допрос ведет маг Истины, ему даже не требуется формальных вербальных ответов. Подследственный отвечает на вопрос мысленно, не может не ответить. Такая вербализация требуется только в том случае, когда допрос проходит в присутствии свидетелей, не имеющих возможности считывать мысли подследственного прямо из черепной коробки. Чтобы я могла добиваться такого эффекта, Дима научил меня заклинанию Откровенности, а товарищ Зул показала мне свою чисто деммскую пакостную штучку, называемую Эль-Скандаль. Откровенность накладывается во время одиночных допросов, а Эль-Скандаль лучше использовать во время очных ставок, ибо для него требуется двое или более лиц. При применении этого заклинания значительно повышается вероятность того, что подследственные начнут взаимно выгораживать себя и топить подельника^[13], и особенно эффективно оно срабатывает как раз в присутствии сторонних наблюдателей. Не каждый маг-человек способен освоить приемы из деммской магии, но товарищ Зул сказала, что у меня все получится. Мол, есть во мне толика их крови, а посему пробуйте, товарищ Бергман.