Книга Оперативное вмешательство, страница 102 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В нашем прошлом единомышленники господина Рутенберга (примкнувшие, впрочем, к совсем другой, более успешной, политической силе) устроили в России такой кошмар, что, посмотрев на это, народ Германии разом откачнулся от левых идей в сторону сторонников национал-социализма. Я это знаю, потому что сама была свидетельницей тех событий. Товарищ Серегин называет систему, практикуемую единомышленниками Рутенберга, «нацизмом наоборот». Если Гитлер (на первом этапе) хотел подавить и уничтожить национальные меньшинства, входящие в большую немецкую нацию, то эти, напротив, революционным путем желают установить диктат меньшинства над большинством. Они хотят, чтобы русские, повинуясь их пропаганде, сами надели на себя цепи и вручили им в руки кнут, сменив феодально-монархическую диктатуру на гораздо более жестокую тиранию «малого» народа. О таких намерениях этих людей говорит то, что они отказываются поддерживать идеи «классических» сионистов о репатриации еврейского народа на Обетованную Землю Палестины, потому что свой Эрец-Исраэль они собираются строить прямо по месту нынешнего проживания. Причем это – меньшинство из меньшинства. Большая часть этого народа давно впала в нищету и сейчас занята добычей хлеба насущного, и если оттуда и идут в «революцию» отдельные представители, то только в рядовые боевики, быстро оказываясь на каторге или заканчивая жизнь на эшафоте.

Сам товарищ Серегин лишен всяческих национальных предрассудков: среди его Верных встречаются представители самых разных наций, и даже подвидов человечества. Своих остроухих воительниц и даже деммок из далекого нечеловеческого мира он любит и ценит ничуть не меньше (но и не больше), чем обычных людей. С ним я спокойна за будущее своей немецкой нации, которую я тоже очень люблю, ибо являюсь ее частью. Он совершенно лишен обычных для европейцев мстительных рефлексов, и, вбив в прах напавшего на его страну вооруженного врага, начинает исповедовать принцип «ты ответственен за тех, кого победил». Зато любых носителей идей разного рода национальной исключительности, обосновывающей право на господство над другими народами, товарищ Серегин будет истреблять до последнего человека, при этом не допуская никаких репрессий по принципу принадлежности к какой-нибудь расе, религии или полу.

«Этот допрос должен выявить истинную сущность этих двух господ, не имеющую ничего общего с борьбой за народное счастье, – мысленно сказал он мне перед тем, как все началось. – При этом от Гапона нам требуется рекомендательное письмо на имя товарища Стопани, чтобы тот мог перехватить управление Собранием фабрично-заводских рабочих, а показания господина Рутенберга должны превратить партию эсеров в быстро остывающий политический труп. Несмотря на свою показную отстраненность от действий Боевой организации, он вполне в курсе шашней Азефа с департаментом полиции. Дальнейшая судьба этих двоих для меня безразлична, только ни один из них не должен вернуться в свой мир…»

«Как я понимаю, вы уже отказались от идеи полной вербовки Гапона?» – так же мысленно спросила я.

«Посмотрев на этого кадра вблизи, я понял, что затея безнадежна, – беззвучно ответил товарищ Серегин. – Даже если после вас с ним поработает боец Птица, у меня имеются большие сомнения, что этот персонаж в принципе поддается позитивной реморализации. На протяжении своей „карьеры“ он был воинствующе неверен всем, с кем вступал в соглашения, а его единственным желанием было заполучить немеркнущую славу и запечатлеть себя в веках. Окормление разного рода людей, оставшихся без средств к существованию, ему показалось слишком мелким занятием, и он переключил внимание на рабочее движение, желая остаться в Истории в качестве победителя „прогнившего царского режима“. Мы, конечно, можем попытаться убедить его сотрудничать, да только эта убежденность будет весьма недолгой. Пройдет совсем немного времени – и господин Гапон решит, что мы мешаем ему самовыражаться. В таком случае, как уже было в его проектах с приютами для бездомных, он тут же станет настраивать против нас как рабочих членов Собрания, так и широкую либеральную общественность. По-иному действовать этот человек просто не умеет».