Онлайн книга «Севастопольский блиц»
|
В моем сознании происходил какой-то переворот. Словно узда, которая до сей поры сдерживала мой разум, наконец была сброшена. Признать свои заблуждения оказалось легко… Неужели это тоже действие этой необычной воды? Трудно сказать. Вода, совершенно точно, влияет на мое тело и самочувствие; но вот что оказало воздействие на мое восприятие действительности – этого я пока точно не знаю. Скорее всего, таким образом на меня повлиял обряд, проведенный тем священником-ортодоксом, после которого я и оказалась в этой ванне. Он вроде изгонял из меня дьявола, и в результате его действий я как бы лишилась части своей сущности. Так, значит, та часть меня и мешала видеть мир во всем его многообразии. Теперь мне почему-то кажется, что после освобождения от внутренних пут меня ждет еще много удивительных и потрясающих открытий… Передо моим внутренним взором проносились недавние эпизоды. Необычайно ярко вспомнились остроухие создания, которых я тогда без всяких сомнений причислила к зверушкам… Теперь же, вспоминая о них, я почему-то испытывала стыд, поначалу будучи не в силах понять, откуда он взялся. Стыд возникает, когда делаешь что-то неправильно и знаешь об этом… Если отталкиваться от того, что русские, все великодушие и силу духа которых я уже осознала, считают этих остроухих существ равными себе, то, следовательно, я должна принять эту точку зрения… Да что там принять! Теперь-то я все воспринимала по-другому. Старые рефлексы еще срабатывали в моем мозгу, но внутренняя моя сущность каким-то непостижимым образом изменилась – она словно очистилась от всего лукавого, лживого, лицемерного, показного, горделивого… Я вспоминала лица этих остроухих девиц. Как я могла принять их за животных?! Это были люди – такие же как я, как и любой другой человек на земле. Просто они имели чрезвычайно экзотическую внешность. «А что, разве все люди на земле равны? – мысленно спрашивала я сама себя, – а как же негры, индусы, китайцы? Да и те же самые русские? Ведь ты не считала их полноценными людьми…» «В гордыне своей я вознеслась – так же, как и все мы, британцы… – отвечала я, – мы были слепы в высокомерии своем, а слепой, думающий, что он зрячий, очень легко может не заметить пропасть под ногами… Воистину мерзость это – презирать другие народы, приравнивая их к животным, считая неполноценными… Господь даровал разум всем чадам своим – стало быть, все мы, обладающие разумом – людские особи, и никто не хуже и не лучше…» Мне было легко. Нет, это не была эйфория, потому что наравне с легкостью я испытывала сильнейшее раскаяние за весь свой прошлый образ мыслей. Да, я была сестрой милосердия… но одновременно с тем злой ведьмой, которая считала себя близкой Богу. Я грешила в разуме своем… Я презирала всех тех, кто не относился к нашей нации… Да-да, я презирала даже этих турок, которых врачевала. Я помогала им так же, как и британским солдатам – но ведь и любимую собаку я бы тоже лечила, не приравнивая ее при этом к людям! Милосердие ли это? Никогда прежде у меня возникало подобного вопроса – я была уверена, что знаю на него ответ. Но теперь… Теперь мне кажется, что я нащупала истину – суть милосердия в Любви. Суть его в том, чтобы видеть в любом человеке брата своего или сестру, и неважно, какой у него разрез глаз или форма ушей! А то, чем занималась я, было продиктовано стремлением убежать от необходимости быть женой, подчиняясь своему супругу… а я хотела быть свободной. Хотела быть при этом еще и нужной… Но не обязанной. И чтоб никто не смел меня осуждать, а, напротив, всячески поощряли. Но нет, не ради похвалы или славы я все это делала… Наверное, основным моим побуждением было доказать, что женщина может многое… я стремилась показать, что стойкость и мужество присущи ей в той степени, что и мужчинам. Пожалуй, суть моих устремлений заключалась в том, чтобы общество посмотрело на женщину по-другому, чтобы оно наконец признало за ней право выбора! |