Онлайн книга «Спасение царя Федора»
|
— Спокойно, девочка, – сказала я, стараясь говорить проникновенно и ласково, – больно не будет, так что расслабься. Я всего лишь хочу посмотреть, какие проблемы тебя мучают, а потом постараюсь тебе помочь… — Не надо, мисс Анна, – тихо сказала Руби, приподняв голову, глядя на меня совсем не по-детски – так, что мурашки поползли по моей спине, – пожалуйста, не смотрите внутрь меня, я справлюсь с этим сама, честное слово… Пока вы сами туда не войдете, ОНИ не смогут вам повредить. Поверьте, это очень страшные люди, и, один раз вас увидев, они уже никогда не оставят вас в покое… Последние слова она произносила умоляющим шепотом, ее зрачки при этом расширялись, а тело била легкая дрожь. Мне бы послушаться этого предупреждения – не в том смысле, что отказаться от обследования, а в том, чтобы заранее активировать связи «пятерки» и пустить вперед себя военных профессионалов Кобру с Сергей Сергеевичем, обученных лицом к лицу встречать злобного и опасного врага… Вместо того я легкомысленно мотнула головой и вперилась взглядом в зрачки девочки. Тело ее выгнулось, как при ударе электротоком (чего, в принципе, не должно было случиться) – и я, потеряв точку опоры, неожиданно буквально провалилась внутрь Руби. Там стояла зябкая полутьма. В помещении, похожем на огромный сарай, были плотно установлены трехъярусные нары, освещаемые висящими под самым потолком тусклыми лампами типа «летучая мышь». В щелястые стены задувал холодный ветер, а на нарах, укрывшись тонкими одеялами-дерюжками, ворочались в беспокойном сне коротко стриженые девочки – ровесницы моих гавриков и самой Руби. Было холодно – градусов, наверное, двенадцать – но единственной одежкой, какая висела на деревянных шпиньках-вешалках в изголовье нар, были грубые холщовые платья в широкую серо-черную полоску, примерно как у узников нацистских концлагерей. Кроме того, я знала, что где-то в конце барака, у самых дверей, на грубом деревянном табурете дремлет мужчина-надзиратель, одетый плотные черные суконные брюки и куртку, грубые ботинки и черную же, надвинутую на глаза шляпу, из-под которой торчит метлообразная неухоженная борода пегого цвета. Чресла надзирателя опоясывает широкий кожаный пояс, с одной стороны которого висят ножны с большим ножом, а с другой стороны – кобура с большим револьвером, как у ковбоев из американских вестернов. Из-за смешения различных стилей во всем этом было нечто напоминающее нацистский концлагерь, но только организованный в девятнадцатом веке какой-то радикальной протестантской сектой, которых там было хоть пруд пруди. Тот бородатый мужик в черном был как раз из той Америки, ставшей землей обетованной для всякого рода радикальных сектантов, бежавших из Европы от преследований своих правительств. Или это было раньше девятнадцатого века? Я не помню, плохо учила историю в школе. Полупрозрачное мерцающее Эго Руби появилось рядом, взяв меня за левую руку. — Вот так мы живем, мисс Анна, – сказало оно со вздохом, – холодно, голодно, и к тому же за малейшую провинность нас бьют плетью… — Вы все совершили какие-то преступления? – спросила я, содрогнувшись от ужаса всем телом. — Да, – тихо ответило Эго, – вся наша вина лишь в том, что мы родились девочками. Вот эти в черном, называющие себя воинами света, говорят, что мы, женщины, от природы грешны, и вообще являемся животными, не угодными Всевышнему, поэтому с нами надо обращаться как со скотом. Лучших отбирают на племя, а остальных изнуряют тяжелыми работами или забивают на мясо… |