Книга В закоулках Мироздания, страница 98 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ню-ню, – с притворной строгостью прогудел отец Александр, в глазах которого вспыхивали насмешливые искорки, – не прибедняйся. Лупили его, понимаешь. Лучше скажи, зачем ты сюда явился и в чем смысл этой интриги. И смотри, не обманывай. Если что, то наблюдать за тобой мы будем в три пары глаз, при этом мальчик очень чувствителен, девица проницательна, а я, как ты знаешь, значительно сильнее тебя.

— Знаю, дядя, – повесил голову Гермесий, вытянувшись в струнку, как перед командиром, – но все же… – он бросил в сторону нас и спецназовцев быстрый взгляд, исполненный недоверия и чувства собственного превосходства, – мне не хотелось бы сейчас говорить при смертных о разных тайных вещах, о которых можно рассуждать только между своими.

— Ты дурак или прикидываешься? – удивился тот, кто говорил голосом священника, и тут же этот голос посуровел, – эти смертные значат для меня куда больше, чем просто смертные, а ты куда меньше, чем воображаешь. Так что рассказывай, не тяни кота за фаберже, а то я действительно рассержусь, забуду о том, что совсем недавно простил некоего Гермесия, и отдам его для допроса сидящему здесь капитану Серегину. А он умеет допрашивать, ты поверь, расскажешь ему все что знаешь, чего не знаешь и о чем догадываешься. И твое бессмертное тело тут будет только в плюс, капитан сможет ломать тебя без всяких ограничений, ведь помереть от пытки ты не сможешь.

— Да, дядя, – поскучнел обладатель жезла-кадуцея, – ошибся я в тебе. Злой ты, куда злее тех людей, что принесли с собой сюда твоего извечного Оппонента. Додуматься пытать бедного Гермесия – это же уму непостижимо.

Он сокрушенно вздохнул и часто заморгал, показывая тем самым охватившее его молчаливое негодование.

— Я не злой, – с полузакрытыми ответил отец Александр, продолжая меланхолично перебирать четки, – я справедливый, но ты мне зубы не заговаривай. Отвечай – откуда здесь взялись эти тевтоны и та погань, которой они поклоняются?

— Это не я, – проблеял божок и замотал головой, – это все своим медным лбом придумал придурок Арес. Воинов ему, видишь ли, захотелось – настоящих. Притащил он их сюда, значит, явился перед ними и заявил – я, стало быть, бог войны, поклоняйтесь мне, и мы вместе завоюем весь мир. А они его шугнули как шелудивого пса, поскольку у них уже было свое божество, называемое ими херр Тойфель, а придурка Ареса они и знать не желали. Ох, и лупила же его потом Афина… так лупила за эту погань древком своего копья – да жаль, что совсем не прибила. Вот так теперь и живем, дядя. Мы, Тойфель, людишки и тевтоны.

Тут он вновь выразительно и шумно вздохнул, и театрально развел руками.

— Плоховато живете, Гермесий, – покачал головой священник. – Но ты давай, рассказывай дальше. И поживее. А то из тебя каждое слово приходится тянуть клещами. Что ты знаешь о том, кто и с какой целью перебросил сюда этих людей, и в чем вообще смысл всей этой операции?

— Не знаю я ничего, дядя, честно, не знаю, – снова заблеял тот. – Меня там и рядом не стояло и мимо не пробегало. Это все братец Аполлонус и наша знайка-зазнайка Афина… Ой!

— А вот с этого момента поподробнее, Гермесий, – с явным удовольствием произнес адепт Небесного Отца, – пожалуйста, без «ой». Ну, давай говори, мы тебя слушаем. Да все начистоту выкладывай, не вздумай юлить!