Онлайн книга «За точкой невозврата. Вечер Победы»
|
— Ну хорошо, мистер Сталин, – воскликнул король Георг, – я признаю, что изложенная вами идея, весьма стройная с логической точки зрения, вполне способна привести к созданию благополучного и уравновешенного общества и очень похожа на то, что исповедуют наши левые лейбористы. Мне, знаете ли, тоже не чужды идеи человеколюбия, милосердия и близости монарха к своему народу, но при этом я не вижу путей к ее практическому воплощению, ибо сидящие в парламенте представители буржуазного класса и нанятые ими представители не будут сами ограничивать свою алчность. — На самом деле, – сказал Сергей Иванов, – подобная социальная система ограничения алчности капитала в рамках существующего буржуазного мироустройства была создана в Германской империи при кайзере Вильгельме Втором. Вступая на трон, он заявил: «Хочу быть королем бедных», и своей монаршей волей продавил свод законов, ограничивающих норму прибыли капитала на территории его страны. Колоний у Германии на тот момент считай что и не было, вывод капитала в Российскую империю не приветствовался, поскольку отношения навсегда были отравлены союзом Германии и Австро-Венгрии. Но немецкий капитал не разорился и не захирел, а попер наружу буйно, как квашня из кадки, и для его ограничения вашим предшественникам даже пришлось спешно организовывать Первую Мировую Войну. А теперь представьте, что инцидент в Сараево закончился ничем, война ограничилась порханием дипломатических бумаг, и кайзер Вильгельм мирно правил бы еще четверть века, все увеличивая и увеличивая экономическое и политическое могущество своего государства… — Пожалуй, для Британии это была бы ужасная перспектива, – передернул плечами Энтони Иден. – В нашей стране алчность капитала сродни святости коровы для индусов, и ни одна инициатива по ее ограничению не смогла бы пройти через Парламент. Посол русских из будущего улыбнулся своей фирменной мефистофельской улыбкой и сказал: — Бывают случаи, мистер Иден, когда режут даже священных коров, потому что своя собственная шкура все-таки дороже. Ваши заокеанские кузены, ничуть не меньшие, чем вы, поклонники идеи неограниченной алчности капитала, в разгар Великой Депрессии послушно сделали все, что им сказал Рузвельт, ибо никто из них не хотел увидеть в своей стране повторение революционных событий в России. В результате с середины тридцатых годов бурными темпами начали расти уже Соединенные Штаты Америки. Заслуга Вильгельма в том, что он создал свою социальную систему без дополнительных подсказок, задолго до того, как в России полыхнуло пугающее всех вас до икоты зарево Великого Октября. — Ну хорошо, джентльмены, – с улыбкой сказал король Георг, – мы уже поняли, что небольшое, тщательно отмеренное количество социализма нашей стране не повредит. А теперь давайте подпишем то, что должны подписать, и будем считать, что военное время для Великобритании закончилось. Надо сказать, что за время этой войны, особенно на ее завершающем этапе, мы понесли просто ужасающие потери, и сейчас пришло время для зализывания ран. — Э нет, дорогой Джордж, – хмыкнул Сталин, – подобные дела так просто не делаются. Перед вашим визитом мы тут посоветовались с умными людьми, и решили, что Великобритания – это совершенно особый случай. Пытаться укоренить в ваших народных массах большевистскую партию – это все равно что разводить кактусы на вечной мерзлоте. Если что и вырастет, то абсолютно непохожее на желаемый образец, да и лейбористы в вашей стране со временем мутировали в такую мерзость, что глаза бы мои не смотрели. Из этого вытекает одна проблема. Вот мы с вами договорились, вы, Джордж, и мистер Иден подписали все нужные бумаги, а через некоторое время в Великобритании проходят всеобщие выборы, и на них побеждают радикальные консерваторы, то есть все тот же Черчилль. Новое правительство денонсирует все соглашения, подписанные предшественниками с Советским Союзом, и приглашает на британскую землю войска Соединенных Штатов. Ну не любит этот человек до желудочной колики ни русских, ни коммунистов, и чтобы им нагадить, готов сжечь свою страну дотла. |